Сентиментъ
Шрифт:
— Кто — все? Каких носов? — тупо переспросила Дея. — Глаша! Объясни мне про вилу!
— А я что собираюсь… Между прочим, рассказчица из меня та ещё. Не жалуйся потом.
— Глаша!
— Красивое имя, да? — Глаша кокетливо повела глазами. — Я придирчивая, долго выбирала…
— Глаша!!
— Какая ты скучная! Ладушки, рассказываю.
Вила — вещая дева. Иначе таких еще называют облачные девы. Вроде русалки, только с крыльями. Потому как летает. И имеет власть над стихией, может вызвать грозу, наслать дождь, ветер. Молнии. Гром. Она не одна
— С ума сойти. Русалка с крыльями? Летают роем… Ты шутишь? Это не может быть правдой!
— И не думала даже. Вила вроде русалки. Потому как любит воду. По легендам, вилы рождаются из воды или росы. И тогда солнце улыбается. Как ты поняла — вилы считаются светлыми. Добрыми. И вроде как приносят счастье. Ну, знаешь — белые одежды, длинные золотые волосы, сияющие крылья. Прям благость из благостей приторная. Только копыта-то не скроешь…
— Копыта?
— Ну да. У вил вместо ног — копыта. Как у лошадей или коз. Их можно замаскировать, конечно. Что Ида и сделала.
— Но зачем ей всё это?
— Не перебивай. Дослушай, чтобы потом вопросов не возникало. Вилы и оборачиваться могут. В животных, птиц, силы стихии. Они очень музыкальны. Любят петь, любят танцевать. Тебе доводилось видеть грибные круги? Уверена, что доводилось. Ты же часто бываешь в лесу. Принято считать, что круги появляются там, где хороводились ведьмы. На самом же деле грибы вырастают из следов вил. Кстати, для справки — вилы прекрасно разбираются в растениях и считаются их покровительницами.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Да уж знаю. Не перебивай, ладушки? Песнями и танцами вилы завлекают мужиков. И те ведутся, навсегда подпадают под чары… Некоторые даже сходят с ума. Дуреют и убивают себя. А от других вилы рожают детей. Да, да. Они способны родить. Но матери из них плохие и почти сразу бросают и детей, и мужика… В очень редких случаях вила сама может стать жертвой любви к земному мужчине, и тогда, чтобы остаться с ним, она отрезает себе крылья. Тем самым отрекается от своей сути. Такие вот страстишки.
— Страстишки… страстишки! — Дея сжала голову руками, пытаясь осознать невероятную информацию, которой поделилась с ней Глаша. Несколько дней назад она сочла бы синеволосую красавицу сумасшедшей. Но теперь, когда пропала Эрика, и все знакомые сразу же про неё позабыли, Дея готова была поверить во что угодно! И в облачных дев, и в вырастающие из их следов грибы, да и в чертей, пожалуй, тоже.
— На фотографии в кабинете Иды был запечатлён козёл в костюме! Это… это…
— Обращённый, или один из её помощников. Как и юда. Ты же видела юду? Там, в ателье?
— Серая тётка?
— Насчёт тётки я бы поспорила, но пожалею тебя. Лучше не знать, как юда
— Там еще был мужичок… головастый такой, в кепке. Он меня выставил! Не дал поговорить!
— Кэпкуэн. — покивала Глаша. — Ещё один помощничек вилы. Под кепкой у него таится сюрприз. Кэпкуэн не головастый, Дея. Он — двухголовый.
— Двухголовый? Как сиамские близнецы? — мир вокруг стал медленно расплываться, и Дея надавила на ямку над губой, пытаясь унять дурноту. Всё это было слишком невероятным — и вила, и юда, и двухголовый кэпкуэн.
— Ну-у-у, что-то вроде. Одна голова у него пёсья, вторая — человечья. Пёсьей он жрет людей, человечьей выплевывает косточки. Ты совсем не шаришь в мифологии?
— Я знаю кое-что. Читала, и бабушка рассказывала. Но про таких… ммм… существ слышу впервые. Так трудно принять всё это!
— Ничего. Справишься. Игорь же смог.
— Игорь? Кто это?
— Брат одной пропавшей бедняжки. Я здесь по его просьбе. Он хочет остановить вилу. Хочет отомстить за сестру.
— Отомстить за сестру… — Дею словно подтолкнуло что-то. Сорвавшись с места, она выбежала из комнаты и почти сразу вернулась, положив перед Глашей папку, найденную возле лавки старьевщика и книжку про растения, которую подарила ей Эрика.
— Вот, посмотри! — Дея вытащили карточку-приглашение и странную фотографию с уходящим в лес трио и девушкой, обернувшейся к зрителям с беззвучной мольбой о помощи.
— Ещё одна несчастная… — Глаша постучала ногтем по тусклой карточке. — Вижу, ты пошарила в коробочке у лавчонки. Это плохо.
— Почему плохо?
— Ну, я оставила эту папку специально.
— Ты? Ты её оставила??
— Я. Эту папку передал мне Игорь. Ты же заглядывала в неё? Там — книга. Книгу откопала в библиотеке его пропавшая сестра. Наверное, подозревала что-то и хотела проверить. Ну и угодила в капкан.
— Но для чего ты оставила папку?
— Как приманку. Чтобы заинтересовать дядечку.
— Какого дядечку?
— Хозяина лавки «вчерашнего дня». Дея, перестань всё время переспрашивать. Сколько можно тупить!
— Да, я туплю! Как не тупить? Я в шоке от пропажи Эрики! И ничего не понимаю!
— Придётся понять! — Глаша допила кофе и, поболтав на дне гущу, продемонстрировала появившийся узор Дее. — Вот! На что похоже, как думаешь?
— Ты неправильно гадаешь…
— Не придирайся. Что ты видишь?
В коричневой массе проступили едва различимые контуры сердца. Такие рисовали на открытках к Валентинову дню. Но приглядевшись повнимательнее, Дея поняла, что это вовсе не сердце, а широкие крылья.
— Это… крылья? Да? — шепнула Дея растерянно.
— Вот-вот. Поняла намёк? Здесь показано то, что больше всего жаждет наша Ида. В этом, собственно, фишечка и состоит. Ида стремится вернуть себе утраченные крылья. Всё затеяно ради них.
— Но ателье…
— Кстати, в ателье уже обстановочка поменялась. Я не увидели ничего подозрительного. Ни фотографий, ни голосов, ни бесконечного коридора. Там теперь уныло и обыденно, никаких намёков на другую реальность.