Сентиментъ

Ликина Елена Юрьевна

— А как вам крылья? Тоже понравились?

— Какие ещё крылья?

— Картонные, по-моему. Сзади к платью приделаны.

— Крылья? — удивилась бабка. — На что платью крылья? Не было их. Кружева были. И приём был. Говорю тебе — готовились они. Замышляли что-то. Был, был приём!

— Но они всё отрицают. Я разговаривала с такой неприметной особой…

— С крысой? Что в платке и с косицей?

— Да. Она всё отрицает.

— Так с чего бы им признаваться? Шабаш небось устроили, ведьмы! Колдовали! Сейчас время для этого самое подходящее.

Может и жертвы приносили! Ведьмы на это мастачки!..

Нина Филипповна запнулась, заметив, как побелела Дея.

— Тише, тише! Давай-ка без обмороков! Шучу я. Шучу про жертвы.

— Жертвы? О боже! Эрика! Что они с ней сделали?

— Бог даст — ничего плохого. Ты в полиции заявление оставила? Их бы к этому ателье подключить.

— Какое там заявление… Я же говорила — меня вежливо послали. Эрику никто не помнит.… И Дашка, подруга Ри тоже её не помнит! И доказательства её существования пропали!

— А одёжа? Одежа на месте?

— На месте. Нет главного — документов. Свидетельства о рождении, паспорта…

— Говорю тебе — там точно колдовство! Вот же наказание вам с сестрёнкой. Но ничего, разберемся. У меня знакомица есть. Из гадалок. Завтра с утреца к ней побегу, попрошу совета да помощи.

— А сейчас нельзя сходить?

— Сейчас? — бабка задумчиво пожевала губами. — Можно бы и сейчас попробовать. Да темнеет уже, к ней долго добираться…

— Я вам такси вызову, все оплачу!

— Такси, говоришь? Хорошо. Вызывай своё такси, а я пока соберусь.

— Я тоже поеду.

— Нельзя. Зинаида незнакомых не принимает. Тем более без договоренности.

— Но вас же примет…

— Я другое дело. Ты домой ступай. Обожди там. Я вернусь и сразу к тебе.

Отправив Нину Филипповну к гадалке, Дея снова поехала к ателье — ей требовалось чем-то себя занять.

Постучать она не успела — дверь распахнулась сама и наружу выпорхнула яркая синеволосая красотка. Та самая девица, которую они с Эрикой видели возле лавки старьёвщика! В синей отороченной белым мехом курточке, розовой бархатной юбке-колокольчике, изящных сапожках она словно перенеслась сюда из прошлого века, годов примерно пятидесятых-шестидесятых. Сияя ослепительной белозубой улыбкой, синеволосая задержалась возле входа и чуть капризно проворковала:

— Вы только сохраните мою визитку. Вдруг у вас появятся такие кружева. Мне очень нужно платье из флорентийских кружев!

— Вы ошиблись… — серая крыса потянула дверь на себя. — Мы не работаем с эксклюзивом. И не используем дорогие материалы.

— Но мне вас рекомендовали! — попыталась возмутиться синеволосая. — Я же вам все рассказала!

— Это недоразумение. Вы перепутали адрес. Мы не работаем с… — тётка заметила Дею и, резко оборвав разговор, захлопнула дверь.

— Ну, если недоразумение… — протянула синеволосая, — тогда конечно. Ах, печаль-тоска, быть мне без кружевного платьишка.

Улыбнувшись каким-то своим мыслям, она покосилась на Дею и направилась в сторону автобусной остановки.

Чуть помедлив,

Дея пошла следом, плохо понимая — зачем ей это нужно. Окликнуть девицу сразу она не решилась — побоялась, что за ней наблюдают из ателье.

Синеволосую она нагнала лишь на соседней улице.

Дея еще не успела заговорить, а девица первой объявила, что видела её возле лавки «вчерашнего дня».

— Возле чего? — растерянно переспросила Дея.

— Возле лавки «вчерашнего дня». Вы же прочитали объявление?

— Да, прочитали. — Дея вспомнила коротенькую записочку на двери. — Мы приехали туда с сестрой. А теперь она пропала…

Дея не собиралась выкладывать эти подробности незнакомой девице, но так получилось.

— Сестра пропала в лавке? — немедленно поинтересовалась синеволосая. — Кстати, я Глаша. Глафира.

— Глафира? — изумленно переспросила Дея. Имя совершенно не подходило ретро-диве.

— Лучше Глаша. — девица подмигнула и рассмеялась. — Послушай, давай приземлимся где-нибудь и спокойно потолкуем. Ужасно болят ноги. Мои новые подкрадули по ощущениям напоминают кандалы. Кажется, напротив ателье я видела кафешку?

— Да, там пекарня со столиками. Но я знаю место получше. — Дее не хотелось, чтобы Даша видела их вместе с Глафирой. Да и те, кто находится в ателье — тоже. И она повлекла новую знакомую дальше по улице, к самому популярному в их городке бистро.

Глава 8

В бистро девушки не задержались. К Дее то и дело подходили знакомые — интересовались как дела, где собирается встречать Новый год, спрашивали про травы, про чаи, с любопытством косились на её спутницу. Устав от постоянного внимания, Дея не выдержала и позвала Глашу к себе домой. В конце концов она второй человек после Нины Филипповны, который помнит Эрику и не отрицает её существования.

Глаша приняла приглашение, и спустя полчаса девушки смогли наконец-то обо всём подробно поговорить.

Дея ничего не утаила от новой знакомой и пересказала всё, что услышала и от сестры, и от Нины Филипповны. Глаша слушала и кивала, ничему не удивляясь.

— Что же, всё повторяется. — спокойно подытожила она. — И Ида снова вышла на охоту.

— На какую охоту? О чём ты? — Дея похолодела от дурного предчувствия, сердце пустилось в галоп. — Ида… она — маньячка? Маньячка, да? Ты на это намекаешь?

— Как бы тебе объяснить… Ладно, скажу прямо. Ида — вила. Точнее — бывшая вила. Что делает её ещё опаснее.

— Кто?? — Дея подумала, что ослышалась. — Вила? Расшифруй пожалуйста!

— Вила. Одна из облачных дев. Ты что, никогда про них не слышала?

— Н-нет.

— О, боги! — Глаша осторожно коснулась красиво уложенной чёлки и вздохнула. — Что же вы все такие тёмные-то, люди? Ничем не интересуетесь, ничего не замечаете дальше собственных носов!