Сентиментъ
Шрифт:
— Надо их сфотать и сравнить! — отсмеявшись, предложила Эрика.
— Да, да! Надо сверить размеры!
Переглянувшись, девушки снова захихикали, но осуществить задуманное не успели — серая крыса заглянула в мастерскую и объявила, что их ждут.
Лампы-светильники в коридоре не горели, было темно и неожиданно холодно. И пахло немного иначе: свежестью, влагой, грибной прелью. Эрика научилась распознавать этот запах благодаря Дее — сестра несколько раз брала её в свои лесные походы за травами.
Дорожка на полу сделалась
Что-то невесомое упало на лицо! То были редкие капли туманной влаги. Они оседали на волосы, легонько скользили по коже…
Эрика взглянула наверх и не увидела потолка, лишь где-то далеко далеко глухим бархатом чернел небосвод.
Что это? Галлюцинация? Наваждение??
Она собралась заговорить с Сашей, но та уже подошла к мощным резным дверям, которых раньше здесь тоже не было!
Серая крыса распахнула их перед девушкой, и Саша скользнула в полумрак зала.
Эрика побежала за ней, не желая задерживаться среди миражей коридора и, врезавшись в спину подруги, замерла.
Собравшиеся на показ дамы надели маски — так сначала показалось девушке. И лишь спустя мгновение она поняла, что это были вовсе не маски — это изменились их лица!
Белые и гладкие словно тонкий фарфор они отливали голубизной. Глаза сделались огромными и вытянулись к вискам, носы, напротив, уменьшились, стали более изящными, кукольными. Лица тоже походили на игрушечные — ни один мускул, ни одна черточка не шевельнулись, не дёрнулись на них.
На плечи каждой из дам были наброшены плащи-накидки, спускающиеся пышными складками вдоль спин.
А серая крыса! Юда — вот кто изменился до неузнаваемости! Если бы это не произошло на глазах у Эрики — она ни за что бы не догадалась, кто перед ней!
Прорвав платье, из костлявого тёткиного тела вылезли острые колючки-шипы! Они тянулись вдоль хребта, прорастали из рук, из ног, из головы! Юда обратилась дряхлой уродливой старухой, длинноносой и беззубой, с коротким рогом во лбу!
Эрика смотрела и не понимала — что происходит?! Может, ей просто снится кошмар? И нет никакого показа? Или в ателье пригласили кудесника-фокусника, чтобы провёл магический трюк? Мнимое искажение действительности. Чтобы поразить гостей.
Между тем жутковатые превращения продолжились!
Всё вокруг заволокла лёгкая дымка, окончательно меняя реальность. Стены комнаты превратились в деревья, а потолок — в ночное, затянутое тучами небо.
Все собравшиеся находились теперь на поляне, по центру которой расположилась хозяйка ателье.
В два прыжка Юда достигла камня, на котором сидела Ида Фёдоровна и подобострастно привалилась к её коленям.
Над травой промелькнули красные колпачки — крошечные карлики, обряженные в одинаковые зелёные костюмчики, захлопали в ладоши, засмеялись
Печальная незнакомая мелодия заполонила всё вокруг, и на поляну выступило удивительное трио: две маленькие девочки и огромный зубастый кролик.
На девочках были кружевные розовые платьица с кушаками, ленты и башмачки им в цвет. Вьющиеся тёмные локоны перехватывали ободки с красными ягодами боярышника. Взявшись за руки, они слегка покачивались в такт льющейся заунывной мелодии. Поднявшийся на задние лапы кролик возвышался над ними, неуклюже переступал лапами, пытаясь повторить движения партнёрш по танцу.
— Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам… Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам-тарам-пам-па…
Звуки перекатывались ленивыми горошинами. Танцующие двигались медленно, с запинкой, словно куклы, у которых оканчивался завод. Присутствующие дамы вяло похлопывали им, даже не пытаясь сдержать зевоту.
— Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам… Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам-тарам-пам-па…
Музыка звучала зловеще-завораживающе, и Эрика не заметила, как поддалась её ритму, тоже стала притопывать в такт.
Неизвестно, сколько бы продлился этот удивительный танец, если бы кролик не заметил девушек и не запнулся.
Уставив на Сашу с Эрикой красные непроницаемые глаза, он отступил к стене в почтительном полупоклоне, и девчушки потянулись следом за ним. Но сначала синхронно сделали книксен, скривив в кислой улыбке морщинистые старообразные личики.
— Вот они! Вот они! Пришли! Наконец-то пришли! — послышались возбуждённые шепотки. — Смотрите — их двое! Двое!!
— Какая идеальная посадка! Какой удачный выбор!
— Да! Да! Их двое! То добрый знак! Да! Да!
— Добрый! Добрый! В этот раз все обязательно должно получиться! И мы воссоединимся, сестра! Наконец-то! Наконец-то!
— Ты сможешь вернуться к нам! Ты сможешь летать!..
Шепотки усиливались, сливаясь в возбуждённый непрекращающийся гул. А следом за ними грянули аплодисменты!
Эрика сообразила, что они звучат в честь неё и Саши! Наверное — в честь неё и Саши? Но только — почему?
Внезапно налетел ветер, закружил вокруг замерших девушек, а следом к ним устремились и гостьи «Модельерки».
Вскинулись руки, взметнулись накидки, расправляясь в широкие белые крылья!
И зазвучала совсем другая мелодия — высокие вибрирующие голоса запели песню без слов. Долгие протяжные звуки сменялись короткими птичьими трелями. И снова набирали обороты, и длились, длились…
Взявшись за руки, девы-птицы хороводом плыли мимо оцепеневших подруг. Мелодия всё убыстрялась, но фарфоровые лица оставались, как и прежде бесстрастными, а губы были плотно сжаты, словно эту жуткую песню пел кто-то другой.