Серая радуга
Шрифт:
Приличия все же требовали огрызнуться, он это и сделал:
— Почем мне знать, может, это вы так криво опасность изображаете? — и тут же почувствовал себя болотным нечтом. Огрызаться в сторону директора — всё равно что пинать щенка.
Сочиняющего стихи щеночка, который неплохо так владеет холодным оружием.
— Возможно, — с несчастным видом признал Экстер. — Или, быть может, ты ощущаешь ирреальность происходящего. Возможно, если бы за твоей спиной действительно стоял тот, кто тебе дорог, и пришлось бы встретиться с превосходящим противником… попробуем еще раз?
— Мгым, — ответил
Экстер вспомнил о просьбе Кристо насчет обучения сам (почти невероятно) и к урокам приступил на следующий день после Правого боя. Время приходилось подбирать вкривь и вкось: директора всё больше носило где-то за пределами артефактория. То ли улаживал что-то там в Семицветнике по поводу «Ваш артефакт чуть не грохнул главу всея страны», то ли разбирался с этим самым Арктуросом, а то ли просто бегал от подозрительных взглядов Бестии. Кристо об этом не спрашивал — просто шел себе, когда Экстер его вызывал через Скриптора в сад.
Четвертое занятие нынче шло к к концу, подвижки были почти никакие, и Кристо злился, больше на себя: раз в жизни захотел чему-то научиться, и знаний особых не нужно, так ведь вот — лень проклятая не дает! Или, может, воображения мало? Он изо всех сил постарался поверить, что за его спиной настоящая, перепуганная девушка. Морок был довольно точный, для его создания Кристо выпросил у Мелиты заколку. Вполне живая чернобровая и кучерявая артемагиня задорно усмехалась, стоя в двух шагах, и Кристо постарался вообразить себе подробности: легкий лавандовый запах от ее волос, теплую кожу под пальцами: вот они идут себе по саду, беседуют о пустяках, а тут вдруг из-за кустов…
Он повернул голову и чуть не заорал. В паре шагов от него стояла высокая костлявая фигура, одетая в тусклые, прикрытые темно-бордовым плащом, чешуйчатые доспехи. Глаза горели страшным холодом в пронзительных глазницах, клочковатая седая борода спуталась и змеилась по груди. Меч в руке был занесен и готов обрушиться в обводе Кристо, на Мелиту!
Клинок будто дернулся вперед сам, по нему пробежала телесная магия — и оружие в руке страшной фигуры распалось на куски. И сама фигура ухнула в траву и растеклась по ней морочным туманом.
— Применение клинка как концентратора было лишним, — заметил неизмеримо печальный голос Мечтателя, — из-за этого ты не довел удар до конца. Но вначале движение меча было для тебя нехарактерным и, я думаю, правильным…
Кристо удивленно посмотрел на свой учебный меч. Попытался загнать сердце из горла в грудную клетку — не слушается, бьется и будто колотится в нёбо.
— Вы напустили на меня Холдона, — сказал он почти с восхищением. — Ух! Даже щит у него был, а на щите знак, как я рисовал тогда… Ну и образина ж у вас получилась, такое даже на картинах не малюют.
То бишь нет. Кристо поскреб затылок и поймал себя на том, что запутался. На картинах-то он навидался холдонов и пострашнее, и повыше, и доспехи у них были поискуснее. Этот вот был и не слишком высокий, но какой-то… заостренный как нож, мертвеннолицый, с каменными скулами, вымораживающим взглядом…
Неизменно бледный директор убрал за ухо прядь парика.
— Таким
— …только этого его жезла не было при нем, а я-то и не подумал! А откуда вы…
— Веду прошловедение, Кристо, — напомнил директор, ему вечно приходилось напоминать об этом из-за жуткой непопулярности предмета. — Сеча Альтау занимает не последнее место в истории нашей страны.
Кристо оглянулся — морок Мелиты исчез.
— Я тут думал, вы говорили… вроде как, то, чему вы меня учите, можно делать не только с мечом.
— Я говорил? — переспросил Экстер эхом. — Да, наверное, да…
Он замер, уставившись вдаль с откровенной грустью. Так стоять Мечтатель мог часами, это было известно всем в артефактории, но, только начав обучаться у директора, Кристо начал замечать, что его «отлучки» — не всегда грезы или поэтические вдохновения. Мечтатель будто нырял куда-то с головой и возвращался еще на порядок печальнее и всегда с каким-то оттенком обреченности. Вот и сейчас. Кристо смотрел на тонкий профиль директора, а в голове пронеслось: может, Экстер болен чем? Понятно, не грыжей и не желтухой, но в артефактории и болезни страшнее: большая их часть — от проклятых предметов. Навидался Кристо в целебне, пока Дару навещал, не только артефакторов, обросших шерстью или с шестью дополнительными ногами. Вдруг какая-нибудь штука выкачивает из Экстера жизненные соки и радость жизни — ведь не может же человек никогда в жизни не улыбаться просто так?
Надо б с Дарой посоветоваться. Только осторожно, а то она все последнее время уж очень странно смотрит на директора. И прежняя влюбленность куда-то пропала, и… не разобраться.
Экстер заговорил, полуприкрыв глаза, будто перебарывая сон:
— Да, я говорил, конечно… свои невыясненные способности можно использовать и в телесной магии. Но я ведь упоминал о том, что ничего из этого не годится для нападения. Это только возможность спасать, и она дается, когда шансов больше нет никаких. Ее сложнее развить в себе для постоянного использования или контролировать при применении…
— Кому скажи — не поверят, — пробормотал Кристо, который не очень-то представлял, как он смог бы с помощью своей магии противостоять той же Бестии. Это ведь не щит выставить…
Экстер тяжело вздохнул, словно возвращаясь из глубины непонятно чего.
— Ты ведь знаешь, что сказал бы сейчас Макс? «Традиции»… у него это выходит особенно презрительно, правда? Он из того мира, где наши способности могли бы показаться необъяснимыми… а мы не хотим знать того, что сами не можем объяснить. Объявляем чудом каждое исключение из правил…
— Вы это о Витязе?
Экстер поморщился — его обычная реакция на упоминание героя всея Целестии.
— Так там и правда было чудо, — пожимая плечами, сказал Кристо. — Такое, что… чудо! Его за три тысячи лет повторить не мог никто…
— …кто-нибудь пытался?
Кристо сглотнул, понимая, что задел больную струну, и директор наверняка начнет святотатствовать. Угадал.
— Три тысячи лет не было нового Холдона, не было другой Сечи и не было того, кто, глядя на семерых павших соратников, нашел бы вместо клинка в своих ножнах лишь рукоять…