Сердце, молчи
Шрифт:
— Куда же мы поедем в таком случае? — И какова ее роль в его новом расписании, если вообще она в него включена?
— Повидать моих родственников.
Он собирается познакомить ее со своей семьей?
— Твоих родителей? — переспросила она.
— Нет. Моих тетю и дядю, деда и всех прочих, кто окажется на месте. Мама живет в Старом Свете, то есть на моей теперешней родине. А отец умер, когда я был еще совсем маленьким.
— Мне очень жаль. — Как мало она знала о нем, о его жизни до их встречи! Но ей и не нужно было знать, пока этот дурацкий случай не бросил
— Несколько дней?
— Неужели ты так долго...
— Мы оба. Дня два или три. Это зависит от ряда причин.
— Но... — Разве он не понимает, как трудно ей придется? — Им известно о наших истинных отношениях?
Последовала долгая пауза, и они успели миновать зеленые поля.
— Скажи мне, Салли, а каковы наши истинные отношения?
Она метнула на него встревоженный взгляд, и на мгновение ее пронзил укол страха. Что он имел в виду?
— Ты же знаешь, Макс. Мы просто притворяемся. Они двинулись дальше, поля незаметно сменились невысокими округлыми холмами, фермерские дома прятались под склонами и в низинах.
— Тебе не трудно будет притворяться в присутствии моих родственников? — спросил он. — Учти, они будут пристально наблюдать за нами.
— Значит, мне нужно притворяться, будто я влюблена в тебя, будто мы любим друг друга? А способен ли ты, — она повернулась к нему, стараясь удержать радостную улыбку, — продолжать игру? Я хочу сказать, достаточно убедительную для людей, знающих тебя гораздо лучше, чем я?
Его взгляд скользнул по ее лицу, а губы искривились в загадочной усмешке. Однако он ответил с грубой и шокировавшей ее прямотой:
— Для нормального мужчины из плоти и крови совсем нетрудно играть роль возлюбленного привлекательной женщины. А ты, да будет тебе известно, несомненно, привлекательна.
– - Женщине тоже, — парировала она, попытавшись скрыть разочарование, — легко притвориться влюбленной в знаменитого писателя и покорителя сердец, книгами которого зачитываются во всем мире. К тому же успех обеспечивает ему растущий счет в банке.
— Угу, — последовал спокойный ответ. — Значит, скромная учительница способна стать настоящей язвой, если ее задеть! Скажите мне, мисс Дирлав, не возвращался ли кто-то из ваших учеников с уроков, прихрамывая от столь язвительного отпора?
Салли отвернулась и поджала губы, ей нелегко было оправиться от его откровенного признания, что она ему безразлична. Ну разве она не сглупила, упрекала она себя, поверив в его поцелуи? Конечно, ему как мужчине приятно видеть ее рядом, не говоря о том, что она не столь уж с ним и сурова.
— Я думаю, мы выяснили отношения, Сара, — заметил он, выехав наконец на каменистую дорогу. Она петляла среди полей, на которых паслись овцы. — После спора обнаружилось, что мы согласны продолжать спектакль с помолвкой, считая ее настоящей, пока это необходимо. Идет?
— Идет! — откликнулась Салли, ощутив странное облегчение. Еще несколько дней он будет принадлежать ей, она сможет восхищаться им, отзываться
Дом назывался Тотара-Лодж — как пояснил Макс, от названия новозеландского дерева. Он и был деревянным, как большинство сельских зданий, с мансардой, встроенной в рифленую железную крышу. Их встретили очень тепло, но, даже не будь этого, Салли все равно наслаждалась бы необычайным спокойствием, которое охватило ее сразу по приезде. Умиротворенность навевали и холодновато-зеленые тона интерьера, дополненные мягким персиковым цветом занавесей и ковров.
— Макс, дорогой мой, — его тетушка широко раскрыла руки и заключила гостя в объятия, — как я рада тебя видеть! Твой дядя Рон очень расстроится, что не встретился с тобой. Он сейчас уехал в Крист-черч, по делам. Когда ты в последний раз был в этой части света? — спросила она, отпустив его наконец.
— Два года назад или больше, — уточнил глуховатый голос, донесшийся сзади.
— Дед! — с нескрываемой радостью улыбнулся Макс. — Ты прекрасно выглядишь!
— А мог бы приезжать и почаще, — заметил высокий седой старик после крепких рукопожатий и поцелуев. — Как мы слышали, деньги у тебя не переводятся, так что оправдываться нечем. Мы знаем, что твои книги раскупаются, и гордимся тобой, парень. Давайте лучше посмотрим, кого ты к нам привез!
Салли перестала прятаться за широкой спиной Макса и сделала шаг вперед, встав с ним рядом. Она тут же угодила в объятия тетушки Макса, и та от души поцеловала ее в щеку.
— Очень приятно познакомиться с вами, миссис Хейуарт, — сказала Салли, протягивая ей руку.
Дождавшись своей очереди, дед тоже расцеловал ее.
— Называйте меня дедушкой, дорогая, — предложил он. — Так делают все.
— Да, дедушка, — откликнулась Салли и, с притворной укоризной взглянув на Макса через плечо, с улыбкой добавила: — Признаться, я мало слышала о семье Макса...
— А меня лучше называйте тетей Делией, милая, — проговорила миссис Хейуарт. — Это звучит не так официально. В конце концов, вы же собираетесь войти в нашу семью, не так ли? Мы очень много слышали о вас, — заявила тетя Делия. — После приезда в страну Макс звонил нам почти каждый день. И постоянно говорил о Салли.
— Этого не было! — не поверила Салли.
— Да, дорогая, это было. Вы сами знаете, как он к вам привязан. Скажу по секрету, — она понизила голос, — ему особенно нравится повторять вашу фамилию.
Салли рассмеялась и, сверкнув глазами, посмотрела на Макса.
— Да, это правда. Но я не знаю почему. И тут все дружно расхохотались.
Салли с изумлением восприняла новость о телефонных звонках Макса. Это могло означать лишь одно — он еще с начала их путешествия наметил эту встречу. Однако ни словом не обмолвился ей.
А впрочем, почему он должен был это делать, попыталась она найти объяснение. Она секретарь Макса, а не его невеста. И если он часто упоминал о ней, звоня тетке, то, несомненно, готовил почву для ее появления и знакомства со своей семьей.