Сердце, молчи
Шрифт:
— Похоже, на этот раз ты не на шутку влюбился, а, Макс? — улыбнулась тетушка.
Он загадочно усмехнулся и уклонился от ответа. Не на шутку влюбился? Игра Макса достойна премии «Оскар», подумала Салли. И почему «на этот раз"? Впрочем, лучше об этом не размышлять.
— Какое очаровательное кольцо, Салли! Посмотри, дедушка. Оно даже лучше того, Макс, которое ты... — Тетушка Делия осеклась, но продолжала улыбаться. — Ну как, дорогие, может быть, выпьем по чашечке чая?
Мартовский полдень выдался теплым и солнечным. Они пили чай, сидя в креслах под навесом,
Они разговаривали и смеялись, без конца пили чай с фруктовым тортом и только что испеченными горячими пирожками. Соседи и знакомые приходили и уходили, их специально пригласили посмотреть на знаменитого племянника в домашней обстановке. Макс держался свободно и был одет с подчеркнутой, элегантной небрежностью. Салли с удивлением обнаружила, что у него довольный вид.
Гости здоровались с Салли, желали ей приятно провести время в стране и говорили, что счастливы видеть племянника и внука их соседей с такой прелестной невестой.
К вечеру Салли достала папку с воспоминаниями своего деда. Дед Макса устроился около нее, и они вынули из папки аккуратно переплетенную и тщательно пронумерованную рукопись, отложив в сторону газетные вырезки и открытки.
Макс прошел мимо них, с одобрением взглянул на Салли, однако не удержался от шутливого упрека:
— Ты показала записки моему деду, но не мне. А ведь я просил тебя дать их мне на день-другой.
— Присоединяйся к нам, Макс, — пригласил его дед, всерьез восприняв эту реплику. — Здесь, рядом с твоей любимой девушкой, место всегда найдется.
Салли покосилась на Макса и уловила насмешливую улыбку. «Любимой девушкой»? Как она хотела ею быть!
— Ну как, дорогая любовь, ты не возражаешь? — осведомился Макс.
Он снова назвал ее по фамилии, и она приняла его обращение близко к сердцу, словно он и правда имел в виду дословный ее смысл. Он сел около нее, поджал длинные ноги и положил ей руку на плечо.
Салли немедленно отреагировала на его прикосновение и повернула к нему раскрасневшееся лицо. Он быстро поцеловал ее и этим восхитил окружающих.
— Посмотри на Инверкерджилл в первом десятилетии нашего века, Макс, — показал ему фотографию дед. — Ди-стрит была в ту пору широкой, это я запомнил с детства. По рельсам медленно ползли конки. А потом там высадили пальмы и кустарники, и они разрослись в два ряда. Взгляни, какой широкой была тогда Тэй-стрит. Но вся в рытвинах, так что ни проехать, ни пройти. Сейчас ее выровняли, но машин на ней все равно не встретишь! Ты должен все ей показать, Макс, пусть она пройдет по стопам своего деда и сравнит. Ведь скоро ты умчишься с ней в Северное полушарие, чтобы пожениться.
Он не собирается жениться на мне, хотела сказать Салли. Как она желала быть честной с этими простыми и добродушными людьми! Макс поднялся, чтобы подписать экземпляр своей книги для нового гостя.
—
Ей отвели комнату. Вечером она встала у окна и загляделась на окрестности, освещенные косыми лучами заката. Через несколько дней она проснется на другом конце земли, где живут ее мать и отчим. И Джералд. И Дерек Уинтертон, с которым она порвала все профессиональные связи, однако мысли о нем не выходили у нее из головы, а по ночам он являлся ей в страшных снах.
Она постоянно убеждала себя, что он не в силах ей навредить, да и как это ему удастся, если ради Макса она пожертвовала возможностью работать в «Стар энд джорнал» и отказалась от журналистской карьеры?
На ближайшем холме паслись черные овцы, а огороженные зеленые поля тянулись на много миль. Ей показалось, будто она вернулась домой. Она никогда не забудет этот приезд к его родным и выступление в роли невесты Макса Макхензи. Неудивительно, именно теперь она впервые почувствовала, что принадлежит не только ему, но и его семье, а быть может, и его родной стране.
Стук в дверь заставил ее обернуться. На пороге, прижавшись плечом к притолоке и засунув руки в карманы, стоял Макс. Его рубашка была расстегнута, а волосы еще не высохли после душа. Макс провел ее в ванную комнату и с иронической усмешкой пропустил вперед. С его плеча свисало полотенце. Какое-то время он с любопытством разглядывал ее полуобнаженные плечи — Салли не заметила, как воротник костюма расстегнулся, слегка обнажив грудь.
— Ну как твоя рана? — спросил он.
— Спасибо, почти зажила, — торопливо ответила она, не желая продолжать разговор.
Но он явно не понял намека.
— Ты больше не носишь медальон. Почему? Думаешь, я повторю свою попытку и снова пораню тебя?
В его глазах угадывались тревога и напряжение, которые одновременно испугали и обрадовали ее.
— Но я... Макс! — воскликнула она и приказала своему сердцу перестать метаться в груди, подобно плененному зверьку. — Тебе нельзя сюда заходить! Что подумают твои родные?
— Что мы любим друг друга. Что я должен быть вместе с тобой. Не расстраивайся, моя дорогая любовь. — Он по обыкновению подчеркнул два последних слова. — Они считают, что мы жених и невеста, им хочется видеть нас вместе. А ты им понравилась — они сами мне об этом сказали.
— А если бы не понравилась, какая разница? Его глаза сузились.
— Да, такое нельзя было исключать. — Его тон стан немного жестче, и это ее огорчило.
Он медленно приблизился, осмотрев ее с головы до ног. Салли пожалела, что ее хлопчатобумажная ночная рубашка так тонка и прозрачна.
— Но мы не можем, Макс... Мы не принадлежим друг другу, и тебе это прекрасно известно.
— Не принадлежим? Это нетрудно изменить, Салли Дирлав. Прямо сейчас.
Он подошел к ней вплотную, таинственно оглядел ее и обнял за плечи. Салли вздрогнула. Он наклонил голову, и его губы прикоснулись к пластырю в ложбинке между ее грудями.