Сердце, молчи
Шрифт:
Макс склонился, она обняла его, и он начал неторопливо целовать ее в губы, еще не остывшие от ночных поцелуев. Но скоро действительность вступила в свои права, и, к огорчению Макса, Салли выскользнула из его объятий и с тревогой взглянула на него.
— Макс, который час, наверное, уже поздно? — Она отбросила одеяло и, уставившись на простыню, смешалась.
Ее смущение насмешило его, он присел на кровать, приподнял ее руку и поцеловал кольцо у нее на пальце. Это был жест обладателя, словно он и правда обручился с ней.
— Ты так же хороша ранним утром, при первых лучах солнца, как
Салли огляделась по сторонам в поисках покрывала, и он подал ей большую купальную простыню, висевшую у него на плече.
— Жаль, но я это уже видел. — Он наклонился и прошептал: — Ты моя. Что бы ни случилось в будущем, никогда не забывай об этом, Салли Дирлав!
— Никогда, — повторила Салли вслед за ним. И тут она, полностью пробудившись, уловила смысл его слов: «Что бы ни случилось в будущем». Вдумавшись в них, она вздрогнула и, как ни пыталась отвлечься, уже не смогла. Но, что бы эти слова ни значили, она не позволит им испортить нынешнее ощущение счастья. Перед тем как надеть рубашку, Салли передвинулась так, чтобы сесть за спиной Макса. Заметив это, он повернул ее за подбородок, и их лица оказались совсем близко друг от друга.
— Твой первый раз. Для тебя это неизведанные воды. Почему так вышло. Сара?
Она пожала плечами и засмотрелась на узор ковра.
— Семейные обстоятельства. Я же тебе об этом рассказывала.
— Заботилась о родителях, отказывая себе в личной свободе? — Она кивнула головой, и он добавил: — Должен признаться, я отнюдь не огорчен, что стал у тебя первым.
Она резко вскинула голову:
— Но, Макс, на самом деле мы не собираемся...
Его рот потянулся к ее губам, заставив ее замолчать. В глазах обоих одновременно зажглись искорки понимания, и Салли почувствовала, как волна радости накрыла ее с головой.
После завтрака они бродили по саду, взявшись за руки, и любовались цветами позднего лета. Салли наслаждалась теплым, солнечным днем, синевой небес, забыв о легком холодке подступающей осени. Ее первые признаки она ощутила еще утром, как только раскрыла окно. А дома, в Англии, наверное, уже скоро весна.
За завтраком Салли сразу заметила сияющее лицо тетушки Делии. Пожилая дама улыбалась, во все глаза смотрела на племянника, а он шутил, и его хорошее настроение было очевидно и передавалось окружающим. После завтрака Макс подошел к бассейну, присел у края — и вдруг столкнул Салли в воду, а потом прыгнул сам и, подплыв вплотную, словно навис над ней. Его палец обвел черты ее лица и стал вырисовывать какие-то узоры на шее.
— Неужели, — прерывистым голосом спросила она, до глубины души растроганная лаской, — ты собираешься меня утопить или задушить и это только прелюдия?
Он загадочно улыбнулся в ответ:
— Право гадать я предоставляю тебе.
Серьезность его тона насторожила Салли, сердце испуганно екнуло. На что он намекнул? Но гадать не пришлось — от его крепких и чуть грубоватых поцелуев она едва не пошла на дно.
Выплыв на поверхность и отдышавшись, она нанесла ответный любовный удар, растрепав ему густые темные волосы, но тут из-за низкой изгороди донесся шорох.
— Это дикий зверь? —
В глазах у Макса погасли веселые огоньки, и они стали твердыми, как алмаз.
— Считай, что так, — сухо отозвался он и, поджав губы, быстро выбрался из бассейна и зашагал в сторону, откуда раздался звук.
Салли с недоумением последовала за ним. Макс открыл ворота и набросился на притаившегося там человека, схватив его за шиворот. У Салли дрогнуло сердце, когда она узнала пришельца. Это был Стюарт Меллидж из «Ивнинг рокет», и Макс вцепился в него мертвой хваткой, как собака — в тапочку.
— Катитесь отсюда, Меллидж, и перестаньте совать нос в мою жизнь, — стиснув зубы, процедил Макс, — а не то я разорю вас и вашу грязную газетенку! — Отпустив взъерошенного журналиста, он поглядел вдаль. — Какая это вошь чешет отсюда? Наверное, трясется за свою поганую жизнь?
— Это... — Стюарт Меллидж судорожно откашлялся, — это фотограф. Он сделал один или два...
— Если ваш редактор тиснет хоть один снимок мисс Дирлав или мой... вернее, и мой, я разорву вас в клочья! — рявкнул Макс. — И если эти снимки начнут гулять по свету, а я хорошо знаю прессу и полагаю, что такое может случиться, я добьюсь, чтобы вы и ваш дружок-фотограф нигде не получили работу. Вам это ясно?
Журналист попытался привести в порядок одежду.
— Я всего-навсего выполняю указания, мистер Маккензи. — На его расстроенном лице проступила жалкая улыбка. — Привет, Салли.
Салли поняла, что он всеми силами пытается привлечь ее внимание и расположить к себе, а заодно и к своим шефам, пославшим его шпионить. Но Макс, кажется, отнесся к ситуации иначе.
Он смерил Салли медленным взором, и она невольно вздрогнула, когда он еще холоднее посмотрел на своего противника.
— Не осуждайте меня, мистер Маккензи, — жалобно заныл Стюарт Меллидж. — Я просто делаю свое дело. Мой редактор хотел напечатать материал о вас, о вашей невесте и... и о многих других людях, интересных для нашей страны и всего мира. Да ей это хорошо известно от ее редактора.
— Нет, клянусь вам, нет! — услышала Салли свой отчаянный крик.
— Итак, — напустился на него Макс, не придав значения протесту Салли, — даже вы знаете, что она — тайный корреспондент?
Салли похолодела. Как ей удастся опровергнуть это обвинение, если оно истинно с самого начала ее знакомства с Максом? — мелькнуло у нее в голове.
— Вот он... Хэнке Филлитон... — Стюарт кивком указал на дорожку, где на безопасной дистанции стоял его коллега. — Она говорила с ним прошлым вечером в фан-клубе. Он мне рассказал.
— Но я решила, что этот человек — один из поклонников Маккензи, — ответила Салли прерывающимся от волнения голосом. Она была глубоко оскорблена огульным наговором и чувствовала себя невиновной. — Мне показалось, что он хочет получить твою книгу с автографом. Клянусь, Макс, я абсолютно ничего не знала о нем, — взмолилась она, и ее голос дрогнул. Но Макс явно был склонен больше верить журналисту, чем женщине, с которой так самозабвенно и страстно занимался любовью всего несколько часов назад.