Сердце статуи
Шрифт:
— Да, я крепко выпил.
— Вертоградская тоже ночевала у Любезнова?
— Да.
— И когда вы отбыли в Москву?
— Утром 10-го.
— На своей машине?
— Да.
— Логично предположить, что вы прихватили кого-то из оставшихся гостей.
— Макс попросил подвезти Веру.
— К ней на квартиру?
— Не знаю, где она жила. Когда мы проезжали через Чертаново, она вышла.
— Иван Петрович! — воззвал я. — Вы ж говорили, что едва
— Так и есть. Ближе не познакомились.
— Максим Николаевич, допрос веду я. Товарищ Колпаков, 3 июня вы видели изумрудный кулон?
— Видел.
— Расскажите.
— Макс сказал, что застежку так и не починил. Я предложил взглянуть, ну, я специалист. Он принес кулон…
— Откуда?
— Снизу… я за ним не подсматривал.
— Вы в это время оставались наедине с Вертоградской?
— Какие-то секунды.
— Вы предложили Вертоградской уехать с вами в Москву?
— Нет.
— Почему же она ушла с вами?
— Я засобирался ехать, она осталась. И вдруг догнала меня в саду и попросила подвезти до станции: в Каширу еду на съемки, боюсь опоздать на последнюю перед перерывом электричку.
— Вам было известно, что роль в фильме «Императрица» дали не ей, а ее подруге?
— Ничего о ее киношной деятельности я не знал и не интересовался.
— О чем вы с ней беседовали по дороге на станцию?
— Вроде… да, о драгоценности.
— О золотом браслете-змейке, который вы обещали ей в подарок?
Ювелир вспыхнул, как розовый куст, и отчеканил:
— О кулоне.
— То есть?
— Что почем. Она сопоставляла мою оценку с чьей-то там еще. Я посадил ее на электричку в 12.50 и больше никогда не видел.
— Но вы видели, как она уехала?
— Да, она помахала мне рукой из тамбура. И дверцы захлопнулись.
— У меня создалось впечатление, Семен Семенович, что вы относитесь к Вертоградской негативно. На что у вас были причины: трагическая смерть жены из-за алчности любовницы.
— Какая любовница? Я сразу отделался…
— Отделались? Очень хорошо. Однако вы не только подвезли ее до станции, но и проявили сердечную заботу. У нее были тяжелые вещи?
— Только вот эта сумочка. Никакой «сердечности» я не проявил, действовал по привычке.
— По привычке?
— Ну, по-джентльменски.
— А я утверждаю, что она уехала с вами в Москву.
— Нет!
— Это первый вариант. Теперь второй. Иван Петрович, — вдруг круто развернулся Котов, — вы в это время наслаждались рыбалкой на Оке?
— Не особенно. С каждым голом клюет все хуже.
— Вы давно туда ездите?
— Давно. Лет десять.
—
— Раньше, до машины, на электричке.
— На каком примерно расстоянии от вашего кемпинга располагалась киноэкспедиция?
— Понятия не имею.
— Даю справку: в двух километрах.
— Спасибо.
— Не за что.
— Во сколько 10 июня вы уехали в Москву?
— Примерно в пять вечера.
— И в девять вам позвонил с кладбища Колпаков, предложив сыграть в покер?
— Да.
— Вы настаиваете на своих показаниях?
Иван Петрович пожал плечами и обронил холодновато:
— Настаиваю.
Раздался входной звонок, дверь распахнулась на секунду, разорвав розовый полумрак. Все вздрогнули, шевельнулись, страшное напряжение вдруг как-то обнажилось.
26
Вошла Надежда, пробормотав «можно?», и села на резной круглой скамеечке у входа, напротив меня, Федор Платонович слегка поморщился, но стерпел. Зачем, что ей нужно?.. Как вдруг я поймал настойчивый взгляд голубых глаз — и сразу полегчало на душе.
— Что это? — воскликнула Надя, взглянув на стол, где лежали «вещественные доказательства».
— Гражданка Голицына… то бишь госпожа, — следователь улыбнулся мельком, иронически. — Пришли вы кстати, но не мешать!
— Извините. Это вещи убитой?
— Вы их на ней видели?
— Нет, я… Они тут так ужасно лежат, так жалко. Ее нашли?
— Кабы нашли, мы бы в другом месте беседовали. Итак, эмоции в сторону. Семен Семенович, Любезнов делал посмертную маску вашей жены?
— Делал, — в глазах ювелира зажегся красноватый огонек.
— И когда отдал?
— Как сделал, так и…
— Значит, она все это время находилась у вас?
— Не все время. Макс брал у меня маску, когда лепил надгробье. Макс, ты вспомнил?
— Нет. Я хотел запечатлеть черты Нели в лице Ангела смерти?
— Сначала хотел, потом раздумал. Ты был в творческом поиске, вдохновлялся, так сказать. Но 3 июня, когда Авадона был готов, я маску у тебя забрал.
— Вы забрали маску при Вертоградской? — вмешался следователь. — Она ее видела?
— Она ее видела.
— А теперь и мы поглядим, — Федор Платонович достал из портфеля маску и положил на столешницу рядом с серебристыми штучками. Мертвая личина со слепыми глазами.
— Что это?! — вскрикнул Семен. — Откуда вы?!..
— Максим Николаевич извлек ее из гроба, который прислали ему в подарок.
— Как из гроба?.. Макс, ты сделал копию?