Сердце Сумерек
Шрифт:
— Я никакая не кхистанджутка! — разозлилась я. Даже вскочила на постели, но зашаталась и, как подкошенная, рухнула прямо на Рогалика, повалила его на спину. — Я просто Маша.
И почему я вдруг стала говорить шепотом?
глава 11
В какой-то приятной мягкой тишине, которую нарушал только безумный грохот моего сердца, Граз’зт с загадочной улыбкой заложил мне за ухо сначала одну, потому другую выбившиеся пряди. Кажется, ему доставляло удовольствие заново рассматривать
— Какая ты настоящая? — спросил он, как будто мог прочитать мои мысли.
— Посредственность, — честно ответила я, попыталась отмахнуться от этой неловкой тишины, но его пальцы уже перебрались с моего виска на шею, а оттуда скользнули на ключицу, очертили ее, словно какую-то драгоценность.
Попытки игнорировать эти поглаживания закончились полным фиаско: мне до безобразия хотелось полежать вот так хотя бы еще немножко, без назойливых мыслей о том, что сейчас-то Рогалик все равно видит перед собой девушку, которую согласился взять в жены. Может я его идеализирую — поверить не могу, что даже допускаю такую мысль после всех его выходок! — но он не производит впечатление человека, готового взять в жены лишь бы кого. Да, Рогалик совершенно точно не романтик и вряд ли относится к тем мужчинам, которые способны на возвышенные глупости во имя любви, но и брать Данаани в жены просто так, без капли чувств, он бы тоже не стал. Разве что Сердце Зары в самом деле для него очень много значит. Как и тот дорогой человек, которого это сердце должно спасти.
Права была Маринка — правда, тогда мы еще были подругами — говоря, что я слишком много думаю о тех вещах, о которых думать вообще запрещено.
— Посредственности не ставят на место Темнейшего владыку Абаддона, — пытаясь быть серьезным, кривляясь от сдерживаемого смеха, сказал Граз’зт. — И не прогоняют столетнего крэса из его собственной постели.
— То ли еще будет, дорогой муженек, — озорно подхватила я.
— Да-да, я помню, осталось еще девять пакостей.
— Что ж, для столетнего старичка у тебя на удивление крепкая память.
— Мааша, по меркам моего мира я молодой мужчина в самом рассвете сил.
— А по меркам моего ты древний старичок. — Я не стала уточнять, что у нас до такого возраста доживают разве что почтенные аксакалы в горных аулах.
— Назовешь меня старичком еще раз — и у тебя появится еще десять поводов мне пакостить, сладкая женушка.
Пришлось закусить губу, чтобы промолчать. Вот как ему это удается: провоцировать меня на глупости, которые Машка Семенова никогда бы не совершила в здравом уме и крепкой памяти?
— Наверное, ты скучаешь без нее, — брякнула я.
— Без кого?
— Без принцессы. Имею в виду, без настоящей принцессы.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но потом резко обхватил меня руками и подмял под себя. Да так быстро, что я и сообразить толком не успела.
Ах ты поганец рогатый! Не успела я признаться — уже начинаешь руки распускать?!
Наверное, если бы нам на головы не свалилась часть потолка, я бы точно укусила его за что придется, потому что в
Знаете, когда прямо на тебя летит огромный черный кусок камня, кажется, что время замедляется, охотно и медленно растягивается, как свежая жвачка. За это мгновение у меня перед глазами и правда промелькнула вся жизнь, в особенности та ее часть, которой еще предстояло случиться. Будете смеяться, но я ясно увидела себя с округлым животиком, красующуюся перед зеркалом, а на заднем фоне маячила крепкая фигура…
— Корень свирша! — Граз’зт громко и с шипением выпустил воздух через стиснутые зубы.
Нормального человека удар такой глыбой по спине просто размозжил бы, словно букашку. А этот только ругается и зубами скрипит. И все же у меня сердце сжалось от мысли, что ему может быть больно. Если бы не молниеносная реакция Рогалика, я бы не пережила столкновения с потолком нашей спальни. Архитектора или кто тут у них отвечает за технику безопасности — к ногтю!
— Ты в порядке? — щурясь, как от яркого солнца, спросил Граз’зт. — Не задело.
— Нет, кажется, — в шоке от случившегося, пробормотала я. — Рогалик?..
— Что?
— Ттттам… Из дыры кто-то ползет.
Мой муж проявил еще одно чудо ловкости, каким-то единым неуловимым движением увлекая нас обоих в сторону шкафа. Там, в уголке, стоял тот самый топор, мастерство владения которым он продемонстрировал накануне вечером. Следующее движение — и Рогалик перестал быть очаровательным начитанным умником, превратившись в здоровенного и очень злого демона. Еще бы огонь из глаз — и вылитый Диабло. Только посимпатичнее.
То, что ползло из дыры в потолке, было какой-то уродливой карикатурой на осьминога, только без присосок. Эта тварь быстро просачивалась сквозь дыру щупальце за щупальцем: одно, второе, третье… Я бросила считать после десятого. Внешне у этой гадости кроме щупальцев больше ничего и не было — ни головы, ни глаз, ни рта. Но чем больше оно заполняло собой нашу спальню, тем более впечатляющими становились его размеры.
Наверное, я не упала в обморок только потому, что на сегодня уже исчерпала свой лимит слабостей. Ну и вооруженный Граз’зт, прикрывающий меня своей спиной, внушал уверенность, что без боя нас не взять. Надо бы потом обязательно обсудить с ним безопасность в доме, а то не нравятся мне такие незваные гости.
— Это кто? — рискнула спросить я.
— Ищейки дариканцев. — Принц еще раз взвесил оружие в руках, оскалился, как волк, который бросает вызов медведю. — Просто стой здесь.
Вот и хорошо, а то ноги подкашиваются, мне как раз не помешает точка опоры в виде стены.
Схватка с осьминогом была короткой и кровавой. Граз’зт фактически не дал ему шанса нормально отбиваться: пока клякса, присосавшись к потолку и соседней стене, размахивала своими скользкими отростками, Рогалик методично отсекал их одно за другим. Щупальца с влажным шлепком падали на пол и тут же превращались в уродливые студенистые лужи. И одна такая как раз подбиралась к моим ногам, шипя, словно рассерженная змея. Чем сильнее я пятилась, тем быстрее она текла в мою сторону. Только не говорите, что и у этой лужи есть мозги. Что у них тут вообще за флора и фауна? Ни одного дружелюбного создания не видела еще, каждая гадость норовит съесть.