Сердце Сумерек

Субботина Айя

— Я задал простой и понятный вопрос, — продолжая играть на моем замешательстве, допытывался Рогалик. — Потому что если причина твоего румянца в этом запахе, то я готов пойти на некоторые жертвы ради твоего удовлетворения.

— Ты слишком много на себя берешь. — Просто удивительно, как я вообще способна сопротивляться, когда этот красавчик стоит тут голый и мокрый. — Просто хотела тебя подколоть.

— Подколоть — это что значит?

— Пошутить так, чтобы тебе было неловко.

— Если неловко должно быть мне, то почему краснеешь ты?

А вот

это очень хороший вопрос.

— Потому что тебе лучше одеться, — прочистив горло кашлем, ответила я. И все равно пищу, как какая-то мышь перед огромным котярой. — У нас договор, забыл?

— Я ничего и никогда не забываю, Маа’шалин, — продолжал мурлыкать мой рогатый «котяра». — Но видишь ли, в чем дело: у меня договор с принцессой Данаани, а ты, как мы теперь выяснили — не она. И с тобой, сладкая женушка, я ни о чем, вроде «никаких рук» и «никакой постели» договариваться не буду.

— Это еще почему?

Я помотала головой, высвободила подбородок из его пальцев и попыталась просочиться у него под рукой. Не вышло, только хуже сделала — Граз’зт крепко обхватил мои бедра и не то, чтобы совсем уж ласково вдавил в стену. И мне это понравилось, хоть обычно я терпеть не могу над собой никакого давления. То есть, чтобы вы понимали: другому мужику я бы уже врезала прямо по бубенчикам. Возможно даже ни раз.

А тут я оказалась способна только на совершенно неожиданный для меня самой выдох, который получился очень похожим на… стон?

«Может у принцессы в той бутылочке были какие-то афродизиаки? Или любовное зелье?»

— Потому что тебе все равно нечего предложить мне взамен, — ответил мой муженек. — Ну, и еще потому, что, в отличие от Данаани, ты не боишься смотреть мне в глаза, и твой румянец — он такой… соблазнительный.

Он наклонился к моему лицу, притронулся губами к «яблочку» щеки.

Блин, Семенова, немедленно прекращай издавать эти звуки, а то нам потом будет очень-очень стыдно за эту минутную слабость!

Нужно было что-то срочно делать, потому что, честно говоря, вряд ли я была способна сопротивляться этому бешенному потоку неприличных мыслей прямо мне в мозг. Точнее говоря, я не делала ровным счетом ничего, чтобы поставить перед этим потоком хотя бы жалкое подобие дамбы. Как говорится, расслабилась и получала удовольствие.

— Я могу быть заменой принцессе, Рогалик, но не хочу становиться заменой для той, которую ты собираешься воскрешать, — ответила я.

Вот, то что нужно: порция отрезвляющих мыслей о том, что этот рогатый Казанова уже вроде как нашел предмет воздыхания. И судя по всему — серьезный, раз пошел ради нее на такие жертвы. И потом, согласитесь, нормальный мужик не стал бы вытаскивать с того света нелюбимую жену.

Мои слова подействовали на нас обоих, как холодный душ. Граз’зт отодвинулся, а я получила достаточно свободы, чтобы беспрепятственно добраться до двери. Когда я оглянулась, принц уже успел натянуть штаны и, сидя на кровати, зашнуровывал ботинки.

Ну, раз он раздумал на меня набрасываться, то и сбегать смысла нет.

— Пойдем, Маа’шалин, я тебе кое-что

покажу.

Я послушно вышла за ним, хотя колени у меня до сих пор дрожали, а на щеке явственно, словно ожог, горело воспоминание от его горячего дыхания. Надо бы взять себе за правило впредь не провоцировать Граз’за на подобные выходки. Я серьезная девушка с разбитым сердцем, и последнее, что мне сейчас нужно — влюбиться в рогатого демона из другого мира. В отличие от Кирилова, в чьих недостатках я нашла утешение после нашего расставания, у этого великана и зацепится не за что. У него даже спина потрясающая: широкая, рельефная, надежная. Потолок грохнулся — а ему хоть бы что, и синяка не осталось.

Мы молча спускались все ниже и ниже, куда-то туда, где было душно и темно, и лишь редкие светящиеся шары под потолками освещали узкие каменные коридоры. За очередным поворотом Рогалик раскрыл дверь, пропуская меня вперед, в комнату, залитую лунным светом, который проникал в сюда благодаря отверстию под потолком и сложной системе зеркал. В центре, на пьедестале из белого камня, стояла женская фигура. Лунный свет падал ей на лицо, подчеркивал безупречную белизну кожи, идеальные черты носа и скул, полные губы, длинные и тонкие, чуть завернутые назад рога

Вот же елки зеленые, а она в самом деле настоящая красавица. Придраться не к чему. Похоже, это и есть его вторая жена — та, что окаменела.

— Эши — моя вторая жена. — Граз’зт встал рядом, прошелся пятерней по волосам. — Кто-то сделал это с ней. Здесь. У меня под носом. Одиннадцать лет прошло, а я до сих пор не знаю, кто и за что. Данаани обещала найти Сердце Зары — артефакт, который возвращает к жизни умерших. Это всего лишь легенда, но принцесса говорила, что точно знает, где искать. Не знаю, почему поверил ей.

— Наверное потому, что Эши очень тебе дорога. — Я закашлялась, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Одно дело — поставить на место рыжую вертихвостку, и совсем другое — тягаться с каменной красавицей, которая настолько идеальна, что даже завидовать становиться как-то стыдно. И что самое важное, она торчит в голове Рогалика светлым безупречным образом.

— Она в самом деле мне дорога. Мы с детства были дружны, я видел, как погиб ее первый муж, видел, как она едва не умерла от горя. Потом, когда кто-то столкнул мою первую жену с башни, она была рядом. Хоть, говоря начистоту, я вряд ли был расстроен из-за смерти Рил’лит. В жизни не видел такой стервы.

— Первая жена — от бога, вторая — от людей, третья — от черта, — вспомнила я старую поговорку. И в ответ на вопросительный взгляд Граз’зта, пояснила: — Так говорят в моем мире.

— То есть я заслужил жену-стерву?

— Видимо, да.

Он с улыбкой покачал головой.

— Мы с Эшли договорились, что если за десять лет не найдем себе никого, кто бы был нам ближе, чем мы друг для друга — то поженимся. Вот так она стала моей женой.

— Ты был счастлив? — потихоньку спросила я. Примерно так же поженились родители одной моей знакомой, и ничего хорошего из этого брака не вышло.