Сетевой
Шрифт:
Alatriste: Ольга? Круто. В смысле, очень приятно. Я Алексей.
Plumelet: Взаимно.
Alatriste: Я и не знал, что в гильдии есть девушки.
Arleking: Да мы и сами забыли. Зато прикинь, у нас теперь снова есть свой хиллер.
Alatriste: Ваще супер!
Мы продолжали мило беседовать, пока я делала свои квесты. Миша с Даней, проведя в тяжелейшем данже несколько часов, вскоре вышли из игры, предварительно договорившись, что завтра
– Что-то новенькое!
Я успела настолько погрузиться в игру, что прозвучавший прямо у меня над ухом голос застал меня врасплох, и я почти подпрыгнула в своем кресле, дернув мышью так, что и мой персонаж на экране шарахнулся в сторону.
Я отвела персонажа в безопасное место, снова спрятала в скалах от зверья и возможных в этой местности врагов и наконец-то смогла оторваться от экрана.
– Что это? Игра? – домовой, казалось, даже не заметил произведенного им переполоха и заинтересованно разглядывал из-за моего плеча картинку на экране, каким-то чудом угнездившись на спинке моего кресла, как воробей на жердочке.
Я была немного зла, но, подумав, рассудила, что сама виновата в том, что настолько забылась и расслабилась.
– Игра, – ответила я ровным тоном, ожидая дальнейших расспросов.
– Поиграй еще, – вдруг попросил он, – я постараюсь тебе не мешать.
– Тогда лучше исчезни, чтобы я тебя не видела. Ты меня смущаешь.
Домовой фыркнул, но исчез.
Я еще немного побегала по скалистой равнине, продолжая трепаться в чате с Алексеем.
Потом я почувствовала, что в глаза мои словно насыпали песка, и поняла, что пора дать им отдохнуть. Да и перекусить не помешало бы, и спину размять. Я попрощалась с Алексеем, напомнила ему про завтрашний кач и вышла из игры.
Домовой сидел в моем любимом кресле, закутавшись в мой любимый флисовый плед на мой любимый манер. Вот обезьяна!
– В чем смысл? – сразу же спросил он, как только я встала из-за компа и с хрустом потянулась, растопыривая пальцы, крутя головой и шеей и выгибая спину.
Я и сама себе затруднялась ответить на этот вопрос.
– Смысл игры вообще?
– И этой в частности. Зачем ты это делаешь? И что именно ты там делаешь?
– Ну, я просто играю… Хобби у меня такое. Чудно время провожу, общаюсь с виртуальными друзьями. Живу другой жизнью. Как тебе еще объяснить…
Я очень старалась, но мне было трудно подобрать понятные, все объясняющие слова. Да, там действительно происходит другая жизнь. Там я – ловкая и сильная женщина-дварф, у которой целая куча друзей. Они ценят меня за мои навыки и готовность вылечить, спасти жизнь в самых опасных местах этой придуманной реальности, за то, что я вообще там есть, рядом с ними. Там приключения!
– Что значит «виртуальные друзья»? Их на самом деле нет?
– Они
– Они живые люди?
– Ну да.
– И ты с ними дружишь?
– Ну… да. У меня есть там несколько друзей, с которыми я давно уже играю. Да, можно сказать, дружу.
Он казался задумчивым. Смотрел на меня своими блестящими темными глазами из-под спутанных лохм и теребил бахрому моего пледа. Я снова присела на вращающийся стул, рассматривая домового и ожидая продолжения расспросов.
– Как можно дружить с людьми, если никогда их не видел? Кто они такие? Ты даже не представляешь их себе?
– Да мне этого и не надо. Я вижу в игре их персонажей, мне достаточно. Я знаю, что они есть, они знают, что в данный момент в игровом мире есть я. Я могу с ними разговаривать, хоть голосом, хоть текстом.
– О чем?
Я пожала плечами.
– В основном об игре, но вообще-то обо всем могу. Мы вот сейчас с Лешей мило потрепались, познакомились, рассказали немного о себе. Там, конечно, болтать особо некогда. Но когда люди играют вместе несколько лет, все равно как-то узнаешь их довольно близко.
– И сколько лет ты уже этим занимаешься?
– Начала я лет пять назад, но последние пару лет почти не играла, работала…
Он оставил в покое плед и занялся бородой.
– И что, прям дружишь?
Я задумалась, прежде чем ответить. Действительно, можно ли эти отношения назвать дружбой?
– А почему нет? – ответила я вслух себе и ему.
Он хмыкнул себе в бороду, но ничего не сказал. Кресло под торшером внезапно опустело, плед остался лежать точно в том положении, в каком его оставила я перед тем, как в него закутался домовой.
Я стояла в темной комнате возле окна и смотрела, как над городом собирается гроза. В окно было видно только небольшую часть неба над крышами домов напротив. Даже сейчас, в темноте, было видно, что эта часть неба затянута такими тяжелыми тучами, что, казалось, они вот-вот зацепятся своими рыхлыми брюхами за шпили этих вычурных домов-«сталинок» и из этих царапин-разрезов хлынет дождь. Где-то в глубине туч порой вспыхивали молнии, освещая эту клубящуюся мрачность изнутри, и тогда небо казалось живым и рельефным.
Я люблю грозу. Мне нравится смотреть, как она долго-долго дуется, сердится и собирается обрушить на город потоки стихийной энергии и воды. Я радовалась каждой молнии, которую мне удавалось увидеть на этом маленьком клочке неба.
Гроза в августе – это совсем не то, что гроза в конце весны или в начале лета. Те легкие и воздушные грозы казались мне репетициями вот этой, уже холодной, очень мощной и яростной грозы, которую я ждала и предвкушала, как театральную премьеру сезона.
Она меня не разочаровала. Я битый час любовалась в окно на потоки ливня, пытающегося смыть каменные дома, на бушующий ветер, распахнувший форточку и пытающийся оторвать шторы от карниза. Я слегка замерзла, потому что до меня долетали брызги дождя, но не спешила закрывать форточку. Я наслаждалась свежим яростным ветром, который прекрасно пах все еще летним дождем. Слушала оглушительные залпы грома, от которых сотрясался дом и начинали выть машины. Молнии теперь почти не гасли, освещая темную квартиру и мокрую улицу за окном.