Северка

Соловьев Николай Яковлевич

Наша школьная страна. Ю.Чичков, К. Ибряев

Не крутите пестрый глобусНе найдете вы на немТой страны, страны особой,О которой мы поемНаша старая планетаВся изучена давноНо страна большая этаВечно белое пятноПусть в эту страну не идут, не идут поездаНас мамы впервые за ручку приводят сюдаВ

стране этой звонкой, веселойВстречают нас как новоселовСтрана эта в сердце всегда В новый класс, как в новый городМы приходим каждый годПлемя юных фантазеровНепоседливый народЗначит вновь лететь и кликатьПо бескрайней той странеК неожиданным открытьямК выпускной своей веснеЗдесь нам слышатся пороюВ тихом шелесте страницГул далеких новостроекГолоса зверей и птицВетер странствий крутит глобусМашет нам своим крыломВ той стране, стране особойО которой мы поем

Летите голуби. И.Дунаевский, М.Матусовский

Летите голуби, летитеДля вас нигде преграды нетНесите голуби, неситеНародам мира свой приветПусть над Землею ветер стонетПусть в темных тучах небосводВ пути вас коршун не догонитВ пути вас буря не собьет.Посланцы (засранцы) счастья и свободыЛетите голуби впередГлядят с надеждою народыНа ваш стремительный полет

Школьные годы. Д.Кабалевский, Е.Долматовский

В первый погожий сентябрьский денекРобко входил я под светлые сводыПервый учебник и первый урокТак начинаются школьные годыШкольные годы чудесныеС дружбою, с книгою, с песнеюКак они быстро летятИх не воротишь назадРазве они пролетят без следа?Нет, не забудет никто, никогдаШкольные годыВот на груди алый галстук расцвелЮность бушует, как вешние водыСкоро мы будем вступать в комсомол,Так продолжаются школьные годы Жизнь это самый серьезный предметРадость найдем, одолеем невзгодыКрасная площадь, весенний рассветВот и кончаются школьные годы

В восемь часов по радио пикают сигналы точного времени. Начинаются новости, пора выходить.

После

школы хожу в продовольственный магазин. Мама просит купить хлеб и молоко. Иногда кефир, пачку масла, сахарный песок. Молоко продается в прозрачных бутылках с толстым горлышком. Вымытую бутылку нужно сдавать в том же магазине в секции 'Прием стеклотары'. Бутылка с молоком или кефиром стоит тридцать копеек, пустая принимается за пятнадцать. У каждой бутылки крышечка из фольги своего цвета. Только так можно различить кефир и молоко. Кефир – с зеленой крышечкой, молоко с белой. Бледно-бежевая ряженка с розовой крышечкой.

Можайское молоко продается в бутылках с узким горлышком и металлической крышкой. Пустые бутылки громыхают в сетке-авоське, когда иду в магазин. Однажды я летел по лестнице черного хода и задел пустой бутылкой о стенку, расколол. Вернулся домой, плачу.

Мама успокоила меня и добавила недостающие монетки.

Хлеб белый стоит 13, 16, 18, 22, 28 копеек. Черный – 16, 18 и 20 копеек. Чаще всего покупаю белый за 28 копеек. Это килограммовый батон, серый внутри с кислым вкусом.

Редко, редко мы с мамой балуемся ряженкой. Ряженка стоит 39 копеек. Настоящая вкуснятина. Она такая густая, что не вытекает, даже если трясти, а столовая ложка в горлышко не пролезает.

Приходится мешать другим концом.

Пачка сливочного масла стоит 62 копейки. Сахарный песок – 94 (96) копеек. Подсолнечное масло наливают аппараты в подставленную бутылку. Нужно опустить монету, дернуть рычажок сбоку и сказать:

'Снип, снап, снуре, пуре – базилюре'. Растительное масло продается подсолнечное, реже кукурузное, настоящее. Вскоре масло стали продавать и в пластиковых упаковках.

Самые дешевые конфеты стоят 90 копеек – карамель 'Бестолковая' с толстыми стенками, фруктовой начинкой, без обертки. Самые дешевые шоколадные конфеты – 'Кавказские', невкусные.

Со временем появилось молоко в пирамидальных бумажных пакетах за

16 копеек. С одной стороны удобно – с посудой возиться не нужно, но пакеты часто текут и молоко кислое. В молочном отделе стоят молочные лужи. А еще через некоторое время пошло молоко в полиэтиленовых белых бесформенных пакетах.

Когда я учусь в Москве, дружу с Сережкой. Мы учимся в одном классе и живем в одном доме. Только он на четвертом этаже. С Сережкой мы скорее приятели. Настоящий мой друг – Сашка Сидельников, с которым мы встречаемся в Непецыно.

Захожу к Сережке, он вываливает свои сокровища, закорючки и приспособления, показывает и рассказывает. Сидим, играем. У Сережки кошка. Он посоветовал и мне завести. Мы нашли около дома не очень больную и принесли ко мне. Помыли ее в ванне и вытерли маминым полотенцем. Потом Сережка ушел, а в семь пришла с работы мама. Она посмотрела и уговорила меня отпустить кошку. Мама сказала, что на шестьдесят рублей трудно содержать еще одно существо. Я согласился.

Зимой Сережка позвал меня на ледяную горку у прудов на улице

Кравченко. Он рассказал, что ходит не кататься, а щупать девчонок, когда катится с ними. На горке толпится куча детей и взрослых, наверху и внизу. Среди пятиклассников ощупывание девочек модно, как вальс при крепостном праве. И девчонки есть, которым нравится.

Румяные они визжат, пока их торопливо обшаривают сопливые кавалеры.

Нет, такой хоккей нам не нужен. Не чистоплотно это, не хорошо. Вот на слете дружины, у развернутого красного знамени…

Однажды Сережка стырил у меня 35 копеек. У меня есть жестяная банка из-под леденцов, в которой хранится около двух рублей монетками. Сережка зашел ко мне, и я стал показывать все свое богатство, а потом похвастался копилкой. Выложили монетки, посчитали. Когда решили перейти из кухни в комнату, я хотел убрать монетки в банку. Сережка говорит – не надо, пусть лежат. Когда он ушел, я стал все собирать. Не хватает двадцатки и пятнашки. На следующий день я сказал Сережке, что знаю, это он взял. Он с хмурым лицом ответил: 'Ничего я не брал'. Мы не разговаривали некоторое время. Потом само как-то собой забылось.