Сэйл-мастер
Шрифт:
— У нас полный успех, — широко ухмыльнулась Берг. — Хорошие сделки, что по покупке, что по продаже.
— У нас тоже, — отозвалась Княгиня. — Осталось только одно дело.
— Давненько не была в эфирном баре, — Людоедка изобразила дружелюбную улыбку голодной акулы. — Составить тебе компанию?
Княгиня ответить не успела: они как раз дошли до шлюзовой зоны и увидели маячившую перед открытыми воротами женскую фигуру. Очень знакомую женскую фигуру, рядом с которой к стене была прислонена гитара в чехле.
— На ловца и зверь бежит! — плотоядно
Глава 26,
в которой кормчий проводит эксперимент, а штурман не спит от любопытства
Первым делом сменившийся с вахты Сашка увидел здоровенную книгу, чуть ли не полватмана форматом. Во второй черед он увидел Сандру, настолько поглощенную чтивом, что она даже не подумала его поприветствовать.
На обложке фолианта красовалась надпись «Общая теория магии, справочное руководство. Дополненное и переизданное.» Судя по состоянию «дополненного и переизданного», оное вмешательство в оригинальную трактовку состоялось лет эдак пятьдесят назад. «Библия мазохиста», ясно. Курсанты и студенты всех естественнонаучных направлений втайне проклинали коллектив древних авторов. Хуже «Общей теории…» только «Естественная физика» Исаака Ньютона, дополненная его учениками и последователями. Жуткая экспериментальная дисциплина, игнорирующая магическую сторону взаимодействия веществ и энергий — но будущих флотских офицеров заставляли зубрить ее вместе с сопроматом. Верно говорят, что выдающийся теолог тронулся умом, когда ему на темечко свалилось яблоко.
Сашка молча пощупал лоб кормчего. Странно, холодный. Сандра, не отвлекаясь, пробурчала что-то вроде «отстань, тут самое интересное».
— Да, — сказал Сашка. — Заклинание имеет психическую природу.
— Щас я тебя заколдую, — пообещала Санька, не отрываясь от книги.
— Василий! — страшным шепотом воззвал он к домовому. Как ни странно, домовой оказался не занят и не пьян, и вышел из ближайшей стены секунд через десять.
— Чего звал-то, Сашенька?
Слово «начальник» исчезло из речи домового после их совместной попойки. Зная любовь этого народа к уменьшительно-ласкательным, на «Сашеньку» Белобрысов не обиделся.
— Как это на борт попало? — Сашка ткнул пальцем в книгу.
Домовые знают все, что делается на корабле.
— Это мое! — гордо выпятил грудь Христофорыч. — Ужасно смешно, самое для расслабона! А чего?
Штурман понял: здесь ему толку не добиться. Что по Христофорычу бездна плачет, это он и так уже давно знал.
— Санек, что с тобой? — произнес он столь проникновенно, что девушка даже подняла глаза.
— Блин, развел тут шум на пустом месте… Я тут решила почитать кое-что. A'la guerre comme a'la guerre. Раз уж это со мной случилось, нужно понимать, что происходит.
— Я теперь совсем ничего не понимаю, — жалобно признался Сашка.
— Белобрыскин, не гунди! — с каждой секундой к кормчему возвращалось
— Разобралась?
— Пока не знаю… Проверить надо, — загадочно пояснила Сандра. — Helvete! У меня же обход! — и убежала.
Сашке осталось только с недоумением смотреть на забытый на диване толстый том. Книга откровенно игнорировала штурмана, и Белобрысов решил ответить ей тем же.
Катерина плюхнулась в штурманское кресло, утерла влажный после умывания лоб ладонью. И тут же улыбнулась Бэле.
— За встречу, пилот. Правду говорят — мир тесен, а эфир еще теснее. Я так рада, что опять попала к вам на борт!
Белка нерешительно улыбнулась и кивнула — причин столь бурной радости она не понимала. Правда, и ей последнее время «Блик» стал казаться неплохим кораблем, а экипаж — неплохой командой. «Много ты кораблей повидала, лисица?»
Сочтя кивок за приглашение продолжать разговор, Катерина продолжила тараторить. Видно, ей не давало покоя, что кто-то может быть не в курсе того, как она провела дни, прошедшие с момента расставания:
— Представляешь, прихожу к доходному дому — мой муж там квартиру снимал. А мне хозяйка — «две недели назад рассчитался и сказал, что в порт». Я уж было расстроилась, но тут она и говорит — он письмо оставил, кто спрашивать будет — отдать. И отдает, — Катерина помахала в воздухе вскрытым конвертом, извлеченным из кармана. Конверт, когда-то снежно-белый и на превосходной бумаге — Белка уловила запах качественной прессовки — был слегка помят и прихотливо сложен в несколько раз. Пилот догадалась, что выслушивали попутчики и случайные знакомцы Катерины по дороге на Завиток, и заочно им посочувствовала.
Катерина тем временем продолжала:
— Читаю я, оказывается, мой ненаглядный получил приглашение на Окинаву. Представляешь, да?.. Он по этой Окинаве убивался прямо, чуть ли не бредил. Пишет — будет собственный домик с садом камней, как на Островах принято. По-моему, неплохо, я так считаю.
«Окинава, — прикинула Бэла. — Это же через пол освоенного пространства. Не один месяц добираться. Понятно, почему она попала на Завиток».
Катерина тут же подтвердила умозаключения пилота:
— Я в порт — а там ни одного прямого корабля, ну, так и ожидала. За мужем чартер обещали прислать с Жасмина, может, думаю, мне его догнать удастся? Решила не ждать на Майреди, подписалась на первую же баржу в сторону Завитка — оттуда всяко проще найти попутку. Так и проработала младшим кормчим все это время. Там экипаж — такие милые ребята, я столько песен новых выучила! Сегодня будешь в кают-компании, спою обязательно.
— Слушай, Катерина, — Белка нерешительно обратилась к говорливой девушке. — А почему ты тогда к нам? Мы же только до Мирабилиса, и там сколько времени проведем…