Сэйл-мастер
Шрифт:
Сандра говорила это, весело размахивая руками. Шапкой она пренебрегла и ветер, дующий вдоль гранитной набережной под серым небом, развевал ее короткие черные волосы. «На Питер похоже», — подумал Сашка, и сразу же подумал еще, что страшно давно не был дома, а любопытно бы посмотреть на своих младших братьев и сестер — как там они, большие уже, наверное?
— Основным солистом должна быть женщина, — Белка сбросила капюшон плаща на спину, чтобы ее было лучше слышно, и ветер немедленно запустил настырные пальцы в кудрявый хвостик, растрепал его по плечам. — Это повышает
— Насчет репертуара — это тоже хороший вопрос! — на этой фразе в голосе кормчего зазвучал особенно подозрительный азарт.
— Ты же не думаешь, что мы возьмем номинацию на фестивале, — подозрительно прищурился на Сандру штурман.
— А вот почему бы и нет! Например, «самая агрессивная молодая группа» или «новая звезда галактики» — ну не про нас ли, а?
Пожалуй, они были колоритной компанией, даже на фоне запрудивших Пищевую Базу эфирников всех мастей. Двое высоченных атлетически сложенных молодых людей (Сандра в широкой дохе, скрывающей фигуру, выглядела очень красивым юношей) со скрипичными футлярами, высокая женщина при абордажной сабле и с огромным черным котом на поводке, А впереди смуглая курчавая девушка очень маленького роста, прижимающая к себе упакованные тамбурины. Тамбурины предложила взять Людоедка, но Бэла не дала — еще не хватало, чтобы за ней таскали ее инструменты.
«Ничего себе квартет у нас подобрался, — подумала пилот. — В мою бывшую цирковую труппу взяли бы не глядя». Ох, что-то будет…
Но ничего особенного не произошло. Разве что Берг долго торговалась с администраторами студии звукозаписи — так долго, что Сандра чуть было не утащила всех смотреть на горы. В итоге, однако, Людоедка пробила одно из студийных помещений на три дня, плюс Белка получила в полное свое распоряжение ударную установку, сильно потрепанную, зато настроенную и звучащую.
Белке неожиданно пришлось выступать в роли руководителя: ни Белобрысов, ни Куликова в глаза не видели студийную систему звукозаписи. И на носители смотрели слишком выразительно. Неужели и впрямь, ни разу не доводилось работать?
— Вообще в музыкалке, кажется, что-то такое было, но не помню я уже ничего… — протянула Сандра.
— В музыкалке гармонический синтезатор был, — припомнил Сашка. — Он заклинался на мелодию, но как-то через жопу. Чуть ли не ноты на дощечках вырезать, а потом ими котел топить.
Бэла только вздохнула. После получаса возни гусли-резонаторы все-таки были правильно (по крайне мере Белка на это надеялась) развернуты на кронштейнах, а заклятия выведены на режим. Жертвенную курицу предоставляла студия «бесплатно», согласно рекламе на фасаде. Плюс по капле крови отдал каждый исполнитель. Белка в очередной раз поразилась: как все же похожи эфир и искусство. Они оба требуют жертв. Иногда — человеческих.
Когда все было готово, вернулся Абордаж, на сей раз с Балл.
— Выступать я с вами не буду, — предупредила она. — Я в возрастной лимит не вхожу. Но записать «рыбу» на отборочный тур помогу — подозреваю, с гуслями тут никто работать не умеет?
Все дружно
Белка вздохнула с облегчением, но, как оказалось, рановато: Балл максимум высказывала ненавязчивые советы по аранжировке, а справляться с Санькой, которая тут же начала везде слышать фальшивые ноты, и с Сашкой, которые эти ноты вдруг словно разучился читать, пришлось уже оборотню.
«А они ведь мои друзья, и им еще плевать, кто под светом будет стоять, — обреченно подумала Белка. — Что же чувствуют лидеры настоящих групп?»
Час тек за часом, атмосфера в комнате с желтыми стенами все накалялась, а на улице становилось все холоднее.
— Вот на этом пока можно остановиться, я считаю, — заявила кормчий, прослушав очередной дубль. — Не слажали, все так четко и грамотно.
— Да, неплохо получилось, — Балл накрыла ладонью струны, и гусли послушно замолчали. Абордаж, сверкая глазищами, терся об колено хозяйки, всем своим видом выражая, что качество — это целиком его заслуга.
— Как по нотам, — добавил устало развалившийся на стуле Сашка. Через секунду удивленного молчания по студии рассыпался мелкий истеричный смех.
— Пожалуй, и впрямь, хватит, — решила Бэла.
Глава 25,
в которой штурман выдерживает два допроса
За три дня «Контрабандисты» под предводительством Бэлы умудрились записать три дорожки: и «Грустную пиратскую», и «Веселую», и чисто плясовой трек — плод ночного корпения над нотами Людоедки и Сандры. Записали еще пару треков чисто инструментальных, вне конкурса. Извращения на тему классики. Белка только диву давалась их энтузиазму. Это при всем том, что им, в отличие от нормальных групп приходилось заниматься еще прямыми должностными обязанностями.
Или все музыканты сейчас еще где-то подрабатывает?.. Кто их знает.
Сашка иногда чесал в затылке, размышляя, как это они так — за здорово живешь взяли и полезли в мир профессиональной музыки… Ну ладно, полупрофессиональной. А с другой стороны, если у тебя есть талант, если ты играешь — пусть хотя бы только для себя и для друзей, или просто для того, чтобы услышать красивую музыку — то ведь этот талант неизбежно будет стараться проявить себя. И значит, какая разница, кто ты вообще по жизни.
Между тем дни на борту «Блика» текли своим чередом. Вечером накануне старта к борту бригантины подошел рыболовный кеч, груженный только что выловленными осетрами (то есть, конечно, не осетрами, но очень похожей рыбиной). Здесь они жили в море, поэтому просаливались от рождения. Чтобы везти их, требовалось только наложить заклятия долгого хранения.
Трюмы забили под завязку, и потому совершенно не удивительно, что внушительный контейнер из заговоренного дерева последним принайтовили прямо к палубе, за бизанью. Зачаровать древесину на одноразовый полет в эфире довольно расточительно, но и осетры с Пищевой Базы — тоже штука недешевая.