Шаман
Шрифт:
— Нет, Лукойо! Сила, которая бушует в тебе, не твоя собственная! Она исходит от окружающих нас камней! Успокойся, отступи, ведь как только ты окажешься за пределами этого каменного кольца, ты снова станешь самим собой!
Лукойо затих, опустил голову и с трудом выговорил:
— Так вот почему я вдруг почувствовал, будто могу срубить то Дерево, что подпирает Небеса! О, отпусти меня теперь, Огерн. Я не стану пытаться делать больше, чем могу!
Огерн отпустил друга, однако из предосторожности развел руки в стороны, готовясь снова
— Но чувство удивительное, прекрасное… — пробормотал он. — Таким чувством можно наслаждаться…
— Ты можешь наслаждаться, — сказал ему Манало. — Но мантикоры нет. Они — творения Улагана и не могут проникнуть сюда, не испытав величайшей боли. И ламии не могут.
— Так это так зовутся женщины-змеи? — полюбопытствовал полуэльф. — Ламии?
— Да, так их называют, — отвечал Манало.
Огерн взглянул на мудреца, и глаза его озарились внезапным пониманием.
— Значит, для них это кольцо проклято?
— Вот мы где! — Лукойо в страхе огляделся. — В тех самых проклятых развалинах!
— Да, — кивнул Манало. — Но как верно сказал Огерн, развалины не прокляты для нас. И тут не кольцо, а прямоугольник. Когда-то тут стояла крепость с деревянной крышей, но доски давным-давно истлели, рассыпались в пыль.
Лукойо испуганно уставился на пыль у себя под ногами, а Огерн не спускал глаз с колонн. Они представляли собой цилиндры правильной формы, уходящие вверх настолько высоко, что, казалось, суживались в вышине. На лежащих поверх колонн перемычках были видны странные орнаменты, озаренные вспышками голубого огня, продолжавшими свою световую игру.
— Но почему же люди думают, что это проклятое место?
— Потому что Улаган распустил такие слухи через своих лазутчиков, — объяснил Манало. — Он не хочет, чтобы сюда приходили люди, потому что боится, что тогда они найдут, как воспользоваться силой древней крепости для противостояния ему. Потому-то он и грозит проклятием любому человеку, смеющему приблизиться сюда, потому-то он и окружил развалины пустынями, чтобы никто сюда носа не совал.
— А почему крепость покинута? — спросил Лукойо. — Только из-за страха перед Багряным?
— Для большинства людей этого вполне достаточно, — ответил полуэльфу мудрец. — Здесь во время войны улинов стояла крепость защитников человечества. Крыша закрывала их от копий и огненных лучей, швыряемых войском Маркоблина. Но в конце концов Маркоблин проломил крышу и обрушился на Ломаллина и его соратников огнем и железом, хотя сгорели в конце концов человеконенавистники, их погибло не меньше, чем защитников людей, — здесь, внутри крепости, не было места, где могло бы развернуться такое войско, потому очень скоро начались рукопашные схватки между улинами.
— А улины по силам были равны между собой, — прошептал Огерн.
— Именно так. И когда Маркоблин
— А Улаган не пытался отомстить этому месту, где погиб Маркоблин после ухода защитников крепости?
— Он пробовал разрушить крепость, пробовал осквернить ее, но обнаружил, что это ему неподвластно, — усмехнулся Манало. — Здесь поровну пало человеконенавистников и защитников людей, поэтому ненависть уравновесилась милосердием, но доброта соратников Ломаллина склонила чашу весов в их пользу. Изменить что-то Улаган может, только если убьет здесь кого-нибудь из улинов — защитников людей.
— Но не надо ли ему ради этого убить самого Ломаллина? — спросил Огерн.
— Не исключено, — отвечал Манало.
— Так, значит, мы поэтому пришли сюда? — сдавленно прошептал Лукойо. — Для того чтобы стать свидетелем смерти улина?
Долго-долго Манало молчал и не шевелился, наконец он кивнул:
— Да, мы пришли, чтобы стать свидетелями смертельной схватки. И одним из свидетелей должен стать человек, а еще двое должны иметь возможность спастись и рассказать об исходе поединка остальным людям.
— Разве ты сам не сумеешь рассказать? — спросил Лукойо.
— Нет, — коротко отозвался Манало. — И не спрашивайте почему. Время назначено, и час приближается. Вам нужно побыстрее спрятаться. — Он указал в ту сторону, где лежала одна упавшая колонна, а на ней — под углом — перемычка. — Идите туда и ложитесь на землю. Оттуда вам будет все видно.
Лукойо принялся было спорить:
— Но ты тоже должен…
— Идите! — бросил Манало, не глядя на Лукойо и Огерна. — Спрячьтесь, а когда все будет закончено, тайно покиньте этот храм, а потом скрывайтесь, покуда не поймете, что можете без опаски тронуться в путь. Дариад и его люди будут ждать вас — они не отчаются и не уйдут, сколько бы им ни пришлось ждать, а вам надо выжить, ибо вся эта война зависит от Огерна, а жизнь Огерна зависит от Лукойо. Идите же! — Мудрец указал на упавшую колонну, и рука его в то мгновение была подобна железному посоху, а лицо стало непроницаемым.
Никогда прежде друзья не видели, чтобы мудрец был настолько серьезен. Лукойо снова захотелось спорить, возражать, но он еще раз взглянул на Манало и понял, что это бесполезно. Полуэльф пошел следом за Огерном, и они спрятались в тени под перемычкой.
А потом они ждали. Время от времени то один, то другой выглядывал из убежища и смотрел на Манало, но видел его на том же самом месте, где они оставили его, — мудрец неподвижно стоял посреди каменных колонн, прямой, стройный, крепко сжав руками посох.