Шанс-2
Шрифт:
Найдя среди торговых рядов Данило Михайловича, начали объяснять ему, что мы хотим место не только в конном ряду, но и там где торгуют оружием и доспехами. Поцокав языком, и содрав с нас семь монет, он расположил нас в хороших торговых местах, и торжественно пообещал, что мы будем тут стоять за эту цену, пока не расторгуемся. Сулим с Дмитром остались продавать лошадей с седлами и без, а мы, отобрав пятерку основных, по одной оседланной от каждого, тех, что продавать не будем, перегрузили на них все наши сумки с мешками и перешли в оружейные ряды. Там перед нами остро стал вопрос, как демонстрировать свой товар, при отсутствии телег, которые торговый люд повсеместно использует в качестве торговой поверхности, выставляя и демонстрируя свои товары. Хорошо, что моим товарищам, как опытным в торговых делах людям, этот вопрос пришел в голову еще по дороге, и объяснив мне двух словах что делать, с пониманием поставленной задачи, я начал вместе со всеми дружно рубить подходящие жерди. Из этих жердей мы легко, забив в землю вертикальные столбы, и положив
В этот день заняться какими-то другими делами кроме рекламы и демонстрации своего товара не получилось, народ толкался до самых сумерек, но торговлей мы были довольны. Сулим с Дмитром могли всех коней продать, но продав около половины, слегка подняли цены, чем отпугнули покупателей, мы продали две кольчуги, все пять кожаных доспехов с металлическими пластинами, один пластинчатый доспех, но за три уже получили задаток, завтра покупатели должны были донести остальные деньги. Оружия тоже продали немало, но увидев, что оно идет быстрее доспехов, слегка подняли на него цену, одежка и обувка особо не шла, но кое-что тоже купили, после того как мы скинули цену. Поступило оптовое предложение от одного из оружейников, купить все, что продаем из оружия и доспехов, но он давал цену, которая никого не устроила. Завтра базар похуже чем в субботу, но тоже, говорят, очень людный.
Поскольку мы целый день питались лишь пирогами, которые носили по базару, назад, на постоялый двор возвращались голодные, но довольные. В Чернигове уже чувствовалось влияние северной культуры, поскольку рядом с постоялым двором нас ждала натопленная баня. Тут у нас вышел принципиальный спор, некоторые товарищи, привыкшие мыться перед сном, хотели сперва ужинать, а я поддержал Ивана, который настаивал, что сперва баня, а потом уже можно ужинать хоть до ночи. Поскольку он был походный атаман, народ нехотя согласился. Иван, единственный среди нас, кто бывал в русской бане, Богдану негде было, а я, кто я такой, чтоб открывать рот по этому поводу. Иван живописал процесс, и обещал всем райское наслаждение. Народ недоверчиво слушал, но возражать не пытался.
Парились мы при масляном светильнике, поскольку на улице уже стемнело, с удовольствием растирая себя и товарищей суконками. Мы оказались последними из постояльцев, кто занял баню, поэтому могли напариться вволю, никто не торопил. Вениками нас хозяин выручил, откуда у подорожных веники, так что запас у него имелся. Я окончательно утвердился в мысли, что первым строением, которое я построю в нашем селе будет баня. Потом мы долго ужинали, запивая холодным пивом горячие блюда, и в конце хором исполнили думу про Кирима Вырвыноги. Остальные жильцы и посетители постоялого двора требовали повторить, что мы и сделали, после того как нам выставили жбан пива. Перезнакомились со всеми присутствующими, а кроме нас здесь остановилось еще трое купцов с помощниками, ну и с окрестных сел и городков народу было достаточно. Чувствуя, что все дошли до кондиции, продолжил свою нелегкую работу, потащив за собой Сулима. Выяснив что двое из троих купцов посещают регулярно Волынь и Галицию, а один из них даже часто бывает на моей (Богдановой) родине в Холмском уезде, начал просить его передать весточку в наше село нашим родичам, расписывая, как удачно сложилась наша жизнь в казацких землях и передать им и всем односельчанам приглашение посетить нас с визитом. Второму тоже рассказал много интересных фактов из биографии беженцев с Волыни, используя самые распространенные фамилии, и не называя конкретных сел, а лишь их приблизительное расположение. Сам анекдоты про католических священников не рассказывал, но начал расспрашивать о том, что они слышали, не притесняют ли православных на польских территориях. Посыпались рассказы, кто что слышал, тут уже Сулим не выдержал, тихонько поведав, что он якобы слышал от какого-то купца в Киеве, и пересказал им пару моих баек про поведение католических священников, чем вызвал дружный смех слушателей. Засыпал я с чувством, что день был прожит не зря, информация медленно, но верно будет распространяться по стране.
В воскресенье, после заутренней, народ повалил на базар. Все это время мы провели за
Еще вчера мы решили, что в понедельник с утра уносим отсюда ноги от греха подальше. Расчет простой, если гонцов сильно ждали, и договор был, что в субботу вечером они будут в Киеве, то в воскресенье вечером прибудет следующая партия гонцов, а в понедельник могут начаться оперативно-следственные мероприятия. Торчать тут с их лошадьми и доспехами в мешках, это конечно круто, но глупо, поэтому решили двигать дальше в сторону Гродно, по расспросам, за три дня рысью мы должны были добраться. Гродно город не больше чем Чернигов, но богаче, на севере денег намного больше было у людей, чем на юге, поэтому и дрались там не переставая. Но это не мешало оживленной торговле по Балтийскому морю, а где торговля, там и деньги.
Первым расторговался я. Распродав все оружие, которое у меня было, доспехи черкасских казаков, и один из своих, я оставил Давиду продавать один мой оставшийся доспех, и один Сулима. Сам, отпросившись у Ивана, побежал искать нашу подводу с остатками киевской добычи, и решать кое-какие дела перед отъездом. У купца Марьяна, которого мы сопровождали, я еще в походе выяснил, что у него есть приятель, киевский купец, который часто ездит в Черкассы на базар. И тогда же договорился с ним, что он передаст через него кое-какие вещи на мое имя и оставит у черкасского атамана. Пересмотрев все, что осталось в панском возе из товара, решил, что это мне сгодится часть на подарки матери и сестрам, да и другим знакомым женщинам, часть на производственные дела. Поэтому решил внести за этот товар, и воз с лошадьми, монеты Ивану в соответствующий кошель, поехал по базару скупать остальные необходимые мне вещи. Первым делом искал крицу, под Черниговом в болотах народ издавна руду добывал и крицу варил, скупил всю что нашел, вышло килограмм триста, на первых порах хватит, а там свою варить начнем. Чай крицу варить ума особого не надо, только до руды добраться нужно. Заодно расспрашивал мастеров, нет ли у них учеников толковых, которые домницы строить умеют и крицу варить, чтоб к нам работать пошли, обещал и им и мастеру хорошие деньги. Поскольку увозил далеко, да еще денег предлагал, двоих мне предложили сразу. Первый не пришелся по душе, лицо не было отмечено печатью интеллекта, а дело то с ним хотелось новое начать, чугун плавить, поэтому ничего конкретно не обещая, сказал, что весной приеду, тогда решим окончательно. Второй был парень пошустрей, тот сразу начал торговаться за монеты, за жилье и за прочие блага жизни.
– Погоди Николай, давай я тебя спрошу кое-что, чтоб потом у нас с тобой свары не случилось. Расскажи, какую ты глину для плинфы выбираешь и что в нее добавляешь.
– Ишь ты хитрый какой, все тебе расскажи, это я никому болтать не буду.
– Ты Николай совсем дурак, или просто придуриваешься? Или я не увижу, где ты копать будешь, и как замес готовишь?
– Так то совсем другое, то я уже на место приеду.
– А какая разница тебе, что тебя сразу на работу не возьмут, иль потом со двора спровадят? Ладно Николай, хитрый ты больно, не выйдет у нас разговора, смотри самого себя не перехитри, а глину на плинфу для домницы, белую берут, а чтоб не сильно жирной была, чистого речного песка добавляют.
– Погоди казак, не торопись, языкатый он не в меру, но работник справный, лучше ты не найдешь. Да и нет у него, окромя меня, никого здесь. Сирота он, сын моей сестры покойной. У себя не оставишь, своих сынов трое, а ковалей в Чернигове в избытке, работы мало, как подрастут младшие сыны, и их отправлять в другие края придется.
– Ладно, тогда расскажи Николай, как ты руду перед домницей готовишь?
– Дробим, сушим и в домницу.
– А пустую породу, отделить от руды не пробовали, после того как подробили?
– Возни много, в ручье промывай, потом суши, только летом и можно, проще нам выходит все спечь, а потом отковать, быстрее выходит. Да и нет там пустой породы, просто в одном куске руды больше в другом меньше.
– Зато угля больше тратишь, сперва пустую породу с железом спечь, потом разогревать и ковать.
– Лесов много, что угля жалеть.
– Ладно, еще одно скажи. Сколько руды кладете и сколько угля? Какой известняк в домницу кладете, и сколько? – Тут Николай засмущался,
– Дядька Тимофей завсегда домницу укладывает, никого не допускает, – при этом он мне подмигнул, так чтоб дядька не видел, намекая, что давно уже подсмотрел дядьки секрет. Паренек мне понравился, была в нем независимость и искра Божья, ее видно в глазах, ее не спрячешь. Нахальный был не по годам, ну так людей без недостатков не бывает, по мне так лучше пусть нахальный, чем трусливый.