Шанс-2

Кононюк Василий Владимирович

Атаман молчал, политик в нем боролся с осторожным руководителем, справедливо считающим, что любой риск, если дело можно решить без него, избыточный. Я добавил еще один аргумент.

– Сегодня пятерых побьем, завтра другие пять приедут тропу вынюхивать. Если Бог нам сейчас поможет этих по ложной тропе провести, то можно спокойно спать, других уже не будет. А пристукнем всех одним махом, кто по той тропе в Змеиную балку полезет, другие десять раз подумают, перед тем как к нам в гости соваться.

– Верно, батьку! Одним махом басурман побьем!

Атаман, подождав пока все замолчали, недовольно глянув на меня, подвел итог нашим прениям.

– Остап,

выезжаешь, как я сказал, завтра с утра. Шатер возьми, чай не лето на дворе. Как на битую дорогу возле дуба выедешь, там следы искать будешь, заночуешь, еще полдня поищешь и обратно, чтоб до вечера в селе был.

– Сулим, возьмешь Давида и Богдана, завтра к полудню станешь в дозор возле Змеиной балки. Так стойте, чтоб вас ни одна живая душа не заприметила. Если татары пройдут, дождетесь Остапа, и с ним вернетесь, если нет, еще день постоите, и обратно вертайтесь, дальше смысла ждать нет.

– Так мы с Остапом и поедем, чтоб лишнего не следить. Он нас на своих заводных довезет. Дальше мы на снегоступах в сторону от тропы уйдем. Пока место для лагеря найдем, пока пристроимся, как раз время придет на дозор ставать. – Сулим сразу сообразил, что с лошадьми нам в таком дозоре не с руки стоять будет.

– Добро, с Богом, казаки. Пусть помогут нам святые заступники. Чует мое сердце, в этом деле нам их подмога лишней не будет.

***

Все было оговорено, и казаки вновь обратили внимание на большое колесо, которое не уставал крутить Андрей, отгоняя Лавора пытающегося занять его место. Производительность лесопилки была слабенькой, проход – около погонного метра в час. Зато пилила с одного бревна десять и больше досок.

– Хитрую штуку вы смастерили. Вроде забава, а дерево пилит. Сам придумал, аль святой Илья помог? – Задумчиво разглядывая вращающиеся части, спросил атаман.

– То, батьку еще древние латиняне придумали. Меня сын боярский, погодок мой с собой брал на занятия, ему одному скучно было, в книге старой такой рисунок был. Еще тогда такое строили. Вот я и запомнил, а теперь смастерил. Ладьи строить, много досок надо будет.

– В книге старой, говоришь… А что ж такого никто не строит, один ты, старые те книжки читал?

– А кто будет строить, батьку? Боярину то не в голове, ему бы вина попить, саблей помахать, да девок драть. Монахи только Богу молятся да милостыню у бояр просят. Так и выходит, что некому.

– Сказывают, ты всем, за так, разрешаешь тут доски пилить?

– Брешут, батьку. Половину досок что напилят, тут оставляют, да еще день работы мне должны будут. У меня тут Михайло работать будет, так что баш на баш выходит.

– А казаки если досок напилить захотят? Тоже на тебя день работать будут?

– Договоримся батьку, в обиде не будут. Не хотят работать, значит два медяка дадут, или две чешуйки, я Михайлу так за день работы плачу.

– Много платишь, в Киеве по медяку в день на работу сговариваются.

– Другому и медяка много, а Михайлу я б и три платил. В Киеве медяк с харчами дают, а он дома харчуется Да и вон, десяток пил, тех что пилят, двадцать серебряных монет стоят. Чуть сильнее бревно нажмешь, и нету двадцати монет. А Михайло, тот и мне не даст бревно криво подать, не то что чужому.

– Теперь любой поглядит на твою чудасию, и себе такую заделает доски

пилить. Не жалко будет, что другой твоей задумкой пользует и себе мошну набивает?

– Не моя то задумка батьку, другие то придумали. А что мошну он себе набивать будет, так то твоя забота, чтоб и другой для товарищества поработал, а не только на свой кошель. Чай, лес не его, а всему товариществу служить должен.

– Вот почему, Богдан, от всех твоих чудасий у меня голова болеть должна? Иди в дорогу собирайся. Шкуру медвежью найди. Я свою Давиду дам, у Сулима есть, а ты у Керима попроси. Раз он тебя каждый день лупит, пусть шкуру дает, а то околеешь.

– Батьку, ты нам меду дай, греться будем.

– А мать что, не даст?

– Нет, она меня теперь туда где мед делает, на порог не пускает. Говорит, раз мне атаман сказал никого не пускать, то и тебя не пускаю.

– Все у тебя, Богдан, не как у людей.

Наказав Михайлу завтра с утра жердяные стены и ворота мастерить, пусть дядька Опанас со Степаном сами пилят или помощников ищут, у них еще на два дня запасу бревен было, сам побежал к Кериму пострелять из лука, медвежью шкуру одолжить и получить палкой по плечам.

Рано утром, взобравшись на заводных, мы с Остаповым десятком рысью направились к Змеиной балке. Утоптанные тропинки в окрестностях села быстро закончились, и мы шагом двинулись по целине. Снега в среднем лежало около полуметра, но даже в лесу он лежал неравномерно и кое-где лошадки грудью пробивали дорогу в пушистом покрове. Задняя лошадь волочила за собой ветки кое-как маскируя следы лошадей, но следы веток были отчетливо видны, и скроются, скорее всего, через сутки. Легкий ветерок рано или поздно выровняет снежную поверхность, пусть не полностью, но след уже будет неразличим на белоснежной поверхности. Так что если татары засекут отряд, у них будет две возможности, либо попытаться сразу пройти по следу, либо попытаться идти следом за отрядом, и выйти на тропу когда он будет возвращаться. Вторая возможность скорее гипотетическая, поскольку не известно, когда это произойдет, пойдет ли отряд обратно по этой тропе или свернет на другую, а следом все время идти, нереально, рано или поздно тебя засекут. Так что, если нам повезет, и татары засекут отряд, то в гости они пожалуют еще сегодня, намерзнуться не успеем.

Возле Змеиной балки Сулим выбрал подходящее дерево и прямо с коня залез на верхнюю ветку. Передав ему наши переметные сумки, мы последовали за ним, а Остап с казаками вскоре скрылся за поворотом и крутым спуском в балку. Перебравшись еще на несколько деревьев по смыкающимся веткам, нам через три дерева пришлось спускаться на землю и дальше передвигаться на снегоступах. Сулим, пустив нас вперед, сзади, аккуратно, заметал веничком следы. Когда склоны пологого овражка скрыли от нас тропу, Сулим велел разбить лагерь. Расчистив от снега небольшую площадку и укрыв ее толстым слоем лапника, всухомятку перекусив, мы запили пироги моим ликером и довольные, закутавшись в медвежьи шкуры, повалились спать. Проснулся я первый, видно молодой организм работал интенсивней, чем у моих товарищей и первым сжег алкоголь, оставив организму избыток, скажем так, воды. С неохотой поднявшись на ноги, одел снегоступы, и взяв с собой топор, решил заодно с решением неотложных задач, оборудовать наблюдательный пункт. Солнце уже перевалило за полдень, Остап с казаками уже наверняка добрались до дороги. Если нам повезет, через пару часов надо ждать в гости татарских дозорцев.