Шанс-2
Шрифт:
– Долгих лет жизни и всяческих гараздов желает тебе Верховный атаман войска казацкого Иллар Крученый. Дело у него к тебе важное, вот и послал он меня, тебя найти, сговориться, когда сможет он тебя навестить и о деле потолковать.
– Что ж за дело такое важное у атамана твоего?
– Хотим мы этим летом крепость строить, ну и окромя своих, хотим и твоих хлопцев на работу подрядить.
– А как платить будете?
– То не со мной, атаман платит, с ним и сговариваться будешь.
– А сколько вам народу надо и где они жить будут?
– Сколько наберешь, столько и возьмем, за жилье не со мной разговор.
– Так я и целую сотню набрать смогу. Кабы вам монет хватило за работу платить.
– Набирай, мы так и думали что десятков
Мы еще поговорили, я распинался про перспективы нашего сотрудничества, про наши планы, что если дело пойдет, то и на следующий год работа будет, и что переселенцев мы принимаем, если у него есть кто на примете, и поможем на первых порах на ноги стать. Атаман слушал меня, хмыкал, пил, и мед нахваливал. Но один раз его таки проняло. Когда я ему сказал, что дума про Керима, это про нашего казака сложена, и я своими глазами тот поединок видел, он аж на лавке подскочил. Что Керим тот жив, пока здоров, и он сам на него посмотреть сможет, сначала он не верил, но когда до него дошло, что это не шутка, и он своими глазами сможет увидеть живую легенду, тут он разволновался, и я понял, что завтра разговор сложится. Все-таки искусство, это великая сила. А когда из его осторожных расспросов стало понятно, что быстрая карьера отдельных переселенцев в казацкие земли тоже дошла до нужных ушей и оставила там заметный след, мне стало радостно, мы на правильном пути.
Вдохновленный таким зримым результатом своего творческого труда, первым делом пошел на базар искать народных музыкантов. Слухи и народное творчество, это как печка, нужно вовремя подбрасывать дров и держать в теплом состоянии. Тогда народ потянется погреться у теплой стены. Ведь если подумать хорошенько, то песня самое сильное оружие. Если тебе удалось создать правильный образ в народном сознании, никаким оружием его не победить. Байде Вышневецкому удалось. Сколько раз разрушали до основания Запорожскую Сечь, а она возрождалась как птица Феникс. Потому что славному князю удалось создать легенду, в которую народ поверил, легенду о братстве, о другой жизни, где любого оценят не за то, сколько у него монет и в какие штаны он одет, а за то, что у него в душе. Будем надеяться, что удастся это и мне. Тем более что иду уже по проторенной гигантами дороге.
Найдя подходящего народного музыканта, и придуриваясь слегка подвыпившим, хотя и придуриваться особо не надо было, атаман подливал мне справно, начал разучивать с ним популярную "казацкую" песню "Маруся" из известной советской кинокомедии, где герои тоже путешествуют во времени. Как-то символично мне это показалось. Да и времена близкие, на пару сотен лет всего промахнулись.
Надо сказать, что данное музыкальное произведение отличалось от большинства того, что он тренькал на гуслях, сложностью мелодии. Текст немного пришлось адаптировать, прощался с Марусей, естественно, казак Богдан, таким образом, я убивал сразу двух зайцев. Песню можно будет презентовать как мой подарок Марии, ну и песня обещала стать народной в течении непродолжительного времени. Пока я разучивал с предком будущих лабухов хит нового сезона, возле нас уже начал собираться народ, прислушиваясь к словам и мелодии. А как мы спели ее на два голоса, народ как озверевший начал бросаться в нас монетами. У музыканта был, конечно, бас. Все местные музыканты пели исключительно басом. Подумав, пришел к выводу, что это связано с известным законом затухания волн, как-никак четвертая степень по частоте вынуждает петь на длинных волнах, если хочешь быть услышанным. Все остальные голоса только для помещений с высокими потолками или тесных компаний. У нас с Богданом обещал в будущем прорезаться неплохой баритон.
Не успел я это подумать, как в моей голове зазвучал непередаваемый голос Анатолия Соловьяненко и песня "Ой ти дівчино" в его исполнении. Я до крови закусил губу, чтоб не начать ее петь посреди людного базара, так она легла на мое настроение. Песня хорошая, но отличается от музыкальной культуры
Моя тоска, загнанная на самое дно и непередаваемая мелодия этой песни смешались в гремучую смесь и рвали меня на части. Как сомнамбула, я шел через толпу, мои губы шептали "Ой ти дівчино, ясная зоре, ти ж мо§ радості, ти ж мое горе", в ушах звучал голос, который невозможно описать словами, а перед глазами, мне навстречу, по весеннему парку бежала моя будущая жена. Этот февральский день и шумный базар превратился в мираж, в сон, и только слезы, заслонив и размыв все вокруг серо-белесой дымкой, успокоили мечущийся разум пытающийся найти опору между мирами.
– Чего горюешь казак? – Остановил меня чей-то голос и сквозь пелену, смахнув слезы, я разглядел лицо немолодой, но еще пригожей женщины продающей пироги.
– В глаз попало что-то, красавица.
– В глаз, это не страшно, со слезой сбежит, а вот если в сердце попало, тут уж слезы не помогут. Люди говорят, только время или смерть поможет. Угощайся, казак, добрые пироги, только испекла. – Дав доброй женщине мелкую монету за ее жизнеутверждающий прогноз моего душевного здоровья, взяв большой пирог, пошел дальше по базару искать своих.
Ишь, как накрыло, девятым валом, лениво ворочались мысли в пустой и прибитой мешком голове. А отходняк, как после боя. И ничего не поделаешь. Зажатые в угол чувства рано или поздно показывают зубы. В прошлой жизни про такое читал. Живет себе человек, ходит на работу или в школу, а в один прекрасный, солнечный день берет пистолет, или автомат, кто что достанет, идет на работу, в школу, в магазин и валит всех подряд, сколько сможет. Одно что радует, автомата здесь еще не изобрели, хотя саблей тоже народу покрошить можно много. Но это если умеючи. А вот с лука уже не выйдет. Чтоб с лука стрелять, покой в душе должен быть, иначе никуда не попадешь. Так что есть свои прелести в средневековье, надо только искать тщательно.
Незаметно пришел туда, куда надо было. Ноги сами принесли к меднику, торгующему различными котелками, медными тазиками и прочими необходимыми в быту вещами. Объяснив, что мне надо, и поторговавшись вволю, удалось заказать такой же набор для самогонного аппарата, как у меня уже работает, за восемьдесят пять монет. Дал ему сорок монет задатку и сказал, что забирать будет другой. Кто к нему подойдет, даст деньги и скажет, что заберет казан для казака Богдана, тому он и должен отдать готовый заказ.
Раз Авраам недоволен количеством готовой продукции, значит, будем увеличивать производство, как учит нас экономика, спрос рождает предложение. А выведывать секрет, пусть выведывает, без силовой поддержки хрен что выведает. Князьям сейчас не до нас. У них свои дела нерешенные, не до меду им казацкого. А без княжеских дружин, что-то выведать нереально, с одной киевской дружиной, кстати, тоже. Больше тысячи войска князь не выставит, а тысяча как придет к нам, так и уйдет. Даже Черкассы при всей халтуре тамошних укреплений взять не смогут, особенно если им в спину постоянно стрелами из лесу бить.
Нужно было продолжать агитационную работу, пока искал где ходят мои товарищи с женами и дочками, пошел рядами, расспрашивая купцов, куда они ездят, и если попадались районы пограничные с ляхами, тут же просил передать весточку от переселенцев. Просил рассказать тамошним односельчанам, как их родичи здесь здорово устроились, и чего сумели добиться за это время. Заодно расспрашивал всех, где можно нанять на работу столяров. Топором в это время владел каждый, но мне нужны были профессионалы, которые помогут дядьку Опанасу с водяным колесом. А в будущем неплохо бы было их к нам переманить, водяное колесо нужно не одно, а двери, окна, веретена колесные, и еще много всего, ведь практически все делалось из дерева. В придачу к тем строителям, которых мы зафрахтуем, нужны мастера. Был, правда, вопрос, куда их поселить, но придется что-то придумать, в конце концов, весна вот-вот наступит, вполне можно и в шатре перекантоваться первое время.