Шанс-2
Шрифт:
– Все, пока стен не будет, больше не пилим. Михаил, бери, кого в помощь, бери воза и в лес за жердями. – Михаил оказался самым толковым из лесорубов и занял место прораба. – У Степана коловорот и сверло, деревянных колышков и забить стены жердями. Особо не старайся, пусть дырки будут, чтоб было мальцам куда подглядывать, а то законопатишь все, начнут в ворота лезть, как мыши, не углядишь. Ворота тоже из жердей, в короткой стороне, чтоб с воза бревно прямо к пилам подавать.
– Богдан, ты чего, давай бревно допилим, ничего с мальцами не будет, пусть побегают.
Дядька Опанас не на шутку обиделся, что его игрушку остановили. Ничего не говоря, поднял с земли
– А ну давай, Богдан, залезай обратно на колесо, хотят казаки еще на твою чудасию поглядеть. А вы бабы за детьми глядите, сказано вам, за веревку не пускать, чьего сорванца увижу, та сразу домой с ним отправится, чтоб не мешала остальным смотреть.
Незаметно подошедший атаман сразу объяснил присутствующим кто здесь Ленин и твердой рукой восстановил порядок. Делать нечего, радостно поприветствовав атамана, выскочил на колесо, про себя поражаясь, вот вроде ничего не сказал такого Иллар, и голос не повышал, а все дети уже за юбку держатся или у отцов канючат, чтоб на руки, повыше, взял. Талант. У меня так никогда не получалось, ни в прошлой жизни, ни в этой.
Прыгая по зубьям шестеренки и разглядывая со своего постамента зрителей, сначала не мог понять, что меня беспокоит в открывшейся панораме. И только когда к атаману потянулись более сообразительные казаки, понял, что рядом с ним стоит Сулим, который в прошлую пятницу отправился в дозор, и должен был штатно вернуться только в конце недели. А поскольку вопрос о том лучше или хуже нежданный гость татарина, обсуждается в народе не одно столетие, на душе стало тоскливо, и сразу этот недолгий зимний период покоя, выводивший из себя, еще совсем недавно, своим однообразием, окрасился новыми, привлекательными красками.
Как странно устроен человек, он никогда не ценит то, что у него есть. Лишь теряя что-то, он запоздало начинает понимать, как много у него было. И только когда запахнет кровью и смерть пройдет рядом, обдав тебя студеным воздухом своего присутствия, вот тогда каждое мгновение отпущенное тебе, окрасится немыслимыми ранее цветами, и вдыхаемый воздух станет сладок.
Помни о смерти. Древний философ напоминал об этом не для того чтоб попугать, а для того чтоб научить нас радоваться тому, что имеем.
Поскольку атаман никого к себе специально не звал, решил и я подтянуться поближе. Тоже, надо сказать, интересный ход, пришел с Сулимом и стоит, кто сообразит, сам подойдет, кто не сообразит, с тем и советоваться не о чем. Поставив вместо себя крутить колесо Андрея, пошел к атаману. Прогонят, уйду, а может, что-то интересное узнаю. И узнал. Оказалось, что племяш Айдара, помнит добро и дорожит дружбой с казаками. Посланный им гонец, нашел казацкий разъезд и передал сообщение, мол, объявились среди их кочевий пять крымчаков, из выкупленного осенью полона, нашли проводника и отправились через Днепр на правую сторону, искать дорогу к нашему селу. Надо сказать, идея не глупая, зимой на снегу, тропинки не спрячешь, все как на ладони. Но глупо, с их стороны, считать противника настолько недалеким, и надеяться на нашу безалаберность, нам ведь тоже известно, что реку можно перейти по льду в любом месте.
Зимой существовал строжайший запрет выезжать напрямую, через Холодный Яр на битую дорогу. Все ехали по льду нашей речушки в сторону Черкасс, а оттуда уже, кому, куда надо. Даже разъезды формировались в Черкассах и разъезжались по дорогам. Но запрет запретом, а дуракам закон не писан, гарантировать, что кто-то
Пока я слушал вводную и обсуждения, у меня возникли зарисовки возможного плана действий, но если ты не атаман, и хочешь чтоб этот план приняли, то так нужно дело повернуть, чтоб этот план атаман лично и придумал. Шансы его воплощения в жизнь от такой рокировки возрастают многократно. Дождавшись, когда атаман раскритикует предложенный Остапом и другими казаками план под кодовым названием "Чего тут думать трусить надо", и все примолкнут, обдумывая другие пути нейтрализации разведчиков, мечтательно закинул.
– Вот бы их в Змеиную балку заманить, там бы они не убежали. Как в Киев ехали, Сулим сказывал, одна тропка там всего, и бурелома кругом нее тьма, пешим не продерешься.
– Да как ты их туда заманишь?
– Вот и я говорю, хорошо бы их туда заманить, – не отвечая на поставленный вопрос, настаивал я.
– Сулим, а что тебе посыл сказывал, куда крымчаки поехали? – После короткой паузы спросил атаман.
– Ничего не сказывал, кто его знает, где их черти носят.
– Да где им быть, крутятся возле того места, где их меняли. Их там недалече в лесу держали, в шатре, может, кто дорогу запомнил, там будут тропки к нашему селу выискивать. – Атаман согласно качнул головой, видно что-то уже придумал.
– Остап, бери свой десяток, и езжай завтра с утра, к Днепру, к большому дубу. Через Змеиную балку езжай. За собой ветки волочите, все одно след останется. Там татар ищите, но даже если найдете, не лезь, дальше езжай. Они, если не дураки, по вашему следу пойдут, а в Змеиной балке уже мы их встретим. – Первый этап вроде благополучно придумали таким, как себе его и представлял, вторая часть уже была более авантюрной, но не закинуть удочки, я не мог.
– Эх, вот бы их всех туда заманить, и одним махом прихлопнуть, вот бы дело было, добыча невиданная. Батьку, а может их целая сотня с Крыма пришла, вперед разведку послали, а сами ждут в степи? Вот бы их всех в балку заманить, славно бы вышло, не то что пятерых прибить.
– Не балакай дурницы, Богдан, зима снежная, коням корм не добыть, одни они пришли тропу разведать, метки на тропе оставить. Всех остальных весной приведут.
– Там где пять прошло, там и сотня пройдет. А даже и весной придут, для такого дела не жалко и до весны подождать, такая добыча часто не приходит. Раз уж ты, батьку, такую засаду задумал, так надо в нее щуку ловить, а не пескаря. – Казаки одобрительно загудели.
– Дело верное, батьку, – поддержал меня Остап, – в Змеиной балке что пятерых, что пять сотен положим, разницы нет. Деревья подпилим, как заедут, засеками тропу перекроем, и биться не надо, коней не выведут, а пеша всех порубим и стрелами посечем, кто лесом выйти попробует.