Шесть букв
Шрифт:
Пауза.
«Чего он мнется?», удивился Сато.
Миколог вздохнул.
– Несмотря на успех с «Кассио-45», в дело он все же не пошел – переговоры с Шариатским Союзом сорвались из-за теракта в Марокко, когда посольство Албании взлетело на воздух… Поход на восток начался буквально на следующий день, американский контингент начали партиями отправлять в Европу, и генералам стало не до сырой идеи. Нас прикрыли в несколько часов: помещения опечатали, всех построили в шеренгу-ать-два, выдали расчет и отправили в аэропорт. Что произошло с моим грибным парником, с экстрактами, культурами, химикатами – не знаю…
Он сел на стул рядом с Сато.
– Не то чтобы я очень жалел об
Хольмгрен умолк на время, бездумно глядя на сверкающие внутренности синтезатора.
– Мне было непросто вырасти из этого. Но я смог. Никогда не был моралистом, однако, поверь, история с «Кассио-45» заставила перекроить себя. Когда нас распустили, меня вдруг обожгло: я создавал вещь, которая потенциально могла принести непоправимый вред людям. Я запил. Охватила жестокая депрессия, бросил все. Уехал в Арканзас, на ранчо отца. Долго не вспоминал об этом, сумел упрятать глубоко, закопать, забыть…
Он говорил, заглядывая Сато в глаза, словно оправдываясь.
…Ни своих бывших сотрудников, ни результатов их работы над проектом «Кассио» Хольмгрен больше никогда не видел. В какой-то момент подумал: все, отпустило.
Думал так до того часа, когда Криста приехала к нему с образцом спор. У Конрада пересохло во рту, когда он увидел под микроскопом знакомые закорючки грибных гифов. Соблюдая служебную тайну, Криста поначалу не сказала ему, откуда у нее оказался образец спор. Но миколог сразу же понял, что секрет «Кассио», похоже, не удалось похоронить. Смутило его то, что наркотик был сырым, недоработанным – не тем, который он сам выделил в результате модификации. Когда в субботу утром они встретили Сато, Хольмгрен все еще считал, что споры в легких Джереми Слоана – единичный случай.
Но вскоре в городе все поехало наперекось… новости по всем три-ди-каналам убеждали его в обратном. И поведение людей на улицах города недвусмысленно говорило ему о том, что наркотик на улицах – это его, хольмгреновский, пасынок…
Беда была в другом.
Как и многие грибные наркотики, «Кассио-45» был ядом. Его индивидуальной особенностью было то, что параллельно с активным воздействием на психику наркотик производил необратимые изменения в печени…
Сато заподозрил неладное.
– Ты хочешь сказать, что все, кто получил дозу «Кассио-45» в городе, могут серьезно пострадать? Насколько существенны эти «необратимые изменения»?
Хольмгрен не успел ответить – из угла раздался едва слышный стон, скорее, всхлип.
Криста пришла в себя.
Хольмгрен и Сато бросились к ней, не сговариваясь.
– Пить… – хрипло обронила Криста, потом попробовала встать, но ноги предательски подкосились, и она рухнула в кресло. Прошло несколько томительных минут, во время которых мужчины деликатно отводили глаза от обнаженной девушки, медленно возвращающейся в сознание. Наконец она встряхнула головой, потом, осознав, что раскинулась голой в кресле перед Сато и Хольмгреном, вспыхнула и, чертыхаясь от неловкости, надела халат.
– Где мы? Как эпидемия? Что с нашими, в двести первом? – Она на время замолчала, потому что Хольмгрен протянул ей бутылку с водой. Сделав несколько быстрых, жадных глотков, Криста снова принялась расспрашивать Сато и Хольмгрена. Они вкратце обрисовали ей ситуацию, причем когда Сато попытался рассказать Кристе о последних деталях своего разговора с Хольмгреном, она нетерпеливо передернула плечами – выходит, уже знала? – и это неприятно удивило Сато.
Он переключился
– Ты остановился на необратимых изменениях в печени у пораженных людей. Еще раз – насколько они серьезны? Есть ли необходимость в медицинской помощи? Не поздно ли оказать ее пострадавшим? Скольких удастся спасти?
Миколог тяжело вздохнул.
– «Кассио-45» действует исподтишка. Пока человек, принявший наркотик… ну, или вдохнувший споры… получает наслаждение от психотропного действия токсина, разрушающее действие «Кассио-45» на печень начинается практически одномоментно с его воздействием на ГАБА-рецепторы в мозгу. Почти так же, как и в случае отравления фаллоидином, другим грибным ядом, печень пострадавшего увеличивается в размерах за счет аномального эндоцитоза, в результате чего кровь не выводится из печени…
– Ладно, ладно, – нетерпеливо оборвал его Сато. – Мне все равно в детали не въехать… Скажи, к чему это приводит?
– Если не дать пострадавшему противоядие… или, в нашем случае, пептидомиметик… Так вот, если не ввести его в первые четверо суток, то человек умирает.
– А пептидомиметик… Противоядие… Насколько трудно получить его в достаточном для города количестве?
Хольмгрен пожал плечами.
– Я никогда не проигрывал сценария массового поражения наркотиком. Наверное, можно – формула противоядия несложна, она напоминает по строению сам «Кассио-45». Это – циклопептидомиметик, циклический аналог пептида, у которого есть…
Крошечное ярко-зеленое пятнышко затанцевало на лбу у Хольмгрена.
Сато слишком хорошо знал, откуда берутся такие зайчики. Лазерный прицел.
Все еще плохо соображающая Криста служила живым щитом для того, кто держал в руках пистолет с лазерной наводкой. Девушка натужно фыркнула два-три раза – возможно потому, что агент Келли, прикрываясь Кристой, слишком плотно сдавливал ей шею свободной рукой.
Сато змеино-ловким движением извлек шестизарядник и направил его на Келли.
– Э-э-э, Майки, не делай глупостей… – Зайчик переместился на грудь Сато. – Давайте поговорим по душам, ребята… Идет? Знаете, как тяжело высидеть в скрюченном положении час-другой? Попробуйте при случае! Неудивительно, что я в итоге не утерпел. Пока ты, Майки, тащил сюда девчонку и Хольмгрена, я спрятался под столом. Сидел это я там, думал, и понял, что нет мне смысла молчать дальше. И потом, момент уж больно драматический. Насколько я понимаю, док Хольмгрен вот-вот выложит тебе секрет наркотика. – Он снова взял на прицел миколога. – Но петрушка вот в чем: независимо от того, как сладко пел тебе Хольмгрен, он врет, и врет по-серьезному. Не развешивай уши, посуди сам. Он в разработку «Кассио-45» влез добровольно? Добровольно. Это раз. И какие бы он теперь тебе крокодиловы слезы не лил – факт остается фактом. Дальше? Пожалуйста. Мим… Пеп… словом, противоядие разработать он все же сумел, ну, формулу там вывел, и все такое… А наварить этого противоядия для других – черта с два. Не стал. Почему? Думай сам. Это два. И вот еще что. Почему, как ты думаешь, он не связывается сейчас с армейскими, почему не бьет во все барабаны, не зовет подмогу?
– А вот тут ты неправ, Келли… – голос миколога был на удивление спокоен.
Не опуская револьвер, Майкл скосил глаза и увидел, что Хольмгрен держит в руке диковинную штуку, нечто наподобие старинного мушкета, только карманного варианта. Широкий раструб мини-мушкета был направлен в сторону Келли. Вакуумный пистолет! Теоретически Сато знал о таком, но видел в первый раз. Вакуумное оружие появилось в армии совсем недавно. Полицию и федов поставили в известность, но не больше… Выходит, Хольмгрен действительно не терял связи с армией?