Школа боя
Шрифт:
По проходу между столиками вальяжно, расслабленно, поводя широкими плечами, шел давешний тип... Тот самый, которого Василий вывалял в луже...
Сейчас он не красовался спортивным костюмом. Довольно приличная брючная пара, под расстегнутым пиджаком – светлая шелковая рубашка. Разумеется, никакого галстука – ворот рубахи и еще две пуговицы пониже расстегнуты, среди черных кучерявых волосков отблескивала желтым толстая цепь. Все, как положено, короче... "Чтобы братва поняла..."
Василий
Настроение было окончательно испорчено. И не только у Скопцова – Татьяна положила вилку на стол, отодвинула тарелку. Глаза ее потемнели, в них больше не было тепла. "Прибить его, что ли?.." – подумал Василий. Ему было совершенно наплевать, сколько их там, за спиной, – восемь или десять. За Татьяну... Да он их зубами загрызет!
Вроде бы услышав его мысли, Сумина протянула руку через стол и накрыла ладонь Скопцова своей теплой и мягкой ладошкой. А когда несколько удивленный Василий поднял глаза, отрицательно покачала головой – не надо, дескать... Не связывайся... Журналист несколько расслабился, обмяк. Такое проявление заботы о нем не могло быть неприятным...
И тут, как на грех, музыканты ушли на перерыв.
В зале ресторана наступила относительная тишина, в которой очень хорошо был слышен разговор сидевших сзади.
– Слышь, Михей, тут у тебя, говорят, вроде бы непонятки какие-то были?
– Кто говорит?! – знакомый басовитый рык. – Какие еще непонятки?!
– Ну, вроде бы ты сцепился с кем-то... Люди видели...
– А, это... – "вспомнил" толстый Михей. – Да там так, ничего такого...
– А что получилось-то?.. – не отставал назойливый браток.
– Да тут заехали к одной... Нотариус, типа... Кстати, симпотная шмара, гладкая такая, фигуристая! Давай со мной сразу заигрывать, типа, че почем, хоккей с мячом... Ну, я...
Василий посмотрел на "симпотную шмару". Татьяна низко опустила голову, лицо ее наливалось краской, а глаза – слезами... Скопцов встал, резко отодвинув стул. Развернулся лицом к сидящим за его спиной...
– ...Короче, все по уму! – Михей оказался как раз напротив Василия. Их разделяли сейчас только спина одного из приятелей бандита да накрытый стол. – А тут нарисовались два каких-то фуцана! Че-то там бурчать начали... Ну, я, конечно, спрашиваю: "Слышь, а вы кто вааще, по жизни?" Ну, те, понятно дело, мнутся, жмутся... Спортсмены, типа... Оп-па! "Спортсмены?! – говорю. – Тогда валите себе!.."
В этот момент рассказчик поднял голову... Свиные наглые глазки наткнулись на жесткий взгляд Скопцова. Негромко хрюкнув, Михей замолчал.
– Ну, и че
– Че получилось?.. – Толстяк безотрывно смотрел в лицо Скопцова, медленно бледнея. – Да все нормально... И пацаны эти оказались нормальными... Точняк, спортсмены... Побазарили да разошлись... А че нам, в натуре, делить?..
– Ну-у!.. – Братки были явно разочарованы финалом такого многообещающего рассказа.
– Пойдем отсюда, Таня! – Василий протянул все еще сидящей за столом женщине руку. – Мне это место не нравится – дерьмом тут несет... От кого-то...
Говорил Скопцов нарочито громко, не сдерживая голоса. И его услышали... Один из сидящих за соседним столом заворочал толстой шеей, закрутил стриженой башкой:
– Не, я не понял...
Василий уже настроился на сшибку.
Но толстый Михей ухватил начавшего было подниматься другана за руку, потянул, усаживая на место, что-то жарко зашептал, время от времени косясь в сторону Василия...
– Пошли... – Сумина взяла Скопцова под руку. И Василий сдался... Кинув еще один, последний, уничтожающий взгляд в сторону стола братков, он позволил спутнице увести себя из зала этого "элитарного" места. Им в этом никто не препятствовал...
– Ты меня извини, Тань... – уже в машине сказал Скопцов, не глядя на женщину.
– За что?! – удивилась та. На свежем воздухе она немного отошла, оттаяла, успокоилась.
– За испорченный вечер. – Василий шумно вздохнул.
– Брось... – отмахнулась Татьяна. – Ты здесь ни при чем. Просто время такое. Эпоха негодяев и моральных уродов... И с этим приходится мириться...
"Или бороться..." – закончил Скопцов про себя.
Так вот и получилось, что в аэропорт он приехал несколько раньше, чем планировал. И теперь, сидя в машине, ожидал прибытия ночного самолета из столицы, про себя ругая странного немчуру – не мог днем прилететь!..
Короткий стук в боковое стекло отвлек Василия от размышлений. Подняв голову, он увидел, что рядом с его "копейкой" стоит какой-то малый, изображающий руками нечто непонятное для того, чтобы привлечь его, Скопцова, внимание. Василий чуть приспустил стекло:
– Чего хотел?..
– Слышь, земеля, в город увезешь?.. – Малый попытался изобразить на лице доброжелательную улыбку, но что-то у него не получилось... Выражение глаз оставалось злым, волчьим. – Нас четверо...
За спиной подошедшего толкались на морозе, переминались с ноги на ногу, еще трое неслабых на вид мужичков...
– Извини, но я не таксую, – отозвался Василий. – Я человека встречаю...
– А-а-а!.. – понимающе протянул желающий уехать в город. – Тогда понятно! Извини, братуха!