Шок
Шрифт:
— Свеженькие мертвецы, — подтвердил Римо. — Догадайся, кто следующий.
Главарь взвизгнул. Трясясь от страха, он бросился к куче мусора, ища путь к исчезновению. Но худощавый «примерный горожанин» пересек крышу одним легким прыжком и оказался возле бандита. Главарь отскочил назад, стиснув зубы. Из кармана он достал маленький темный предмет. Лязгнув, показалось блеснувшее в лунном свете лезвие, которое было направлено на Римо.
— О'кей, — сказал бандит хрипло, судорожно улыбаясь. — Попробуй достать меня! — Он кружил вокруг Римо, стараясь ударить
— Ну, для начала… — улыбнулся Римо. Он перепрыгнул через мертвецов и всею тяжестью налег на металлические перила пожарной лестницы. Она подалась с треском, болты и винты попадали на землю. — Что ты теперь скажешь?
Главарь уставился на него, широко раскрыв глаза.
— Как ты сделал это? — взвизгнул он.
— Так же, как я делаю это. — Войдя в духовное состояние полета, Римо оторвался от поверхности крыши в движении, напоминавшем танец, только повороты его были в пятьдесят раз быстрее, чем у любого танцора. Его ступни пришлись на добрых два фута выше головы поджигателя. Вырванный нож, описав дугу, пролетел над их головами. Бандит изумленно уставился на свои пустые руки, на место, где еще недавно была пожарная лестница.
— Хватит, — выпалил он, бросаясь к Римо в отчаянном порыве.
Римо поджег канистру с керосином:
— Лови!
Казалось, он бросил ее медленно и неуклюже, но ударом канистры сломал обе руки и ребра главаря шайки, при этом под действием тяжести все той же канистры бандит был отброшен назад.
— Не убивай меня! — простонал бандит, лежа на самом краю крыши, придавленный канистрой.
— Ну зачем же мне убивать тебя? — спросил Римо, двумя пальцами надавив на канистру. — Гравитация убьет тебя!
Это было последнее, что услышал бандит, перед тем как, пронзительно крича на всем протяжении полета, он упал на тротуар.
— Вот и все дела, дорогой, — сказал Римо, равнодушно глядя вниз с крыши.
Теперь пришло время подумать о себе. Позади здания было что-то наподобие двора с кучей железного лома, огороженного куцей проволокой. Все же такая площадка лучше, чем бетонированная, если вы собираетесь совершить прыжок с высоты сорока футов и остаться живым.
Готовясь, Римо балансировал на кончиках пальцев. Когда он нашел нужное положение, то расслабил мышцы, позвоночник, слегка качнулся и прыгнул высоко и свободно, кувыркнувшись в воздухе.
Римо приземлился в том же положении, в каком начинал полет. Дома вокруг дымились. Санитары возились на тротуаре с останками бандита.
— Могу ли я быть чем-либо полезен? — осведомился бывший полицейский, выйдя из проезда между домами.
— Нет, спасибо, — ответил санитар, помогая уложить тело в пластиковый мешок. — Ничем нельзя помочь самоубийцам. Люди теряются во время пожара и прыгают, знаете ли. Они не дожидаются пожарных, — добавил он.
— Наверное, они боятся сгореть заживо, — заметил Римо.
— Прыгать — не лучший выход. При каждом пожаре кто-нибудь да спрыгнет. Кто-то только что видел еще одного такого.
— Прыгуна?
— Да, где-то во дворе.
Римо содрогнулся. Харолд Смит
— О'кей, — сказал он, внимательно оглядывая толпу: — Где он? Как он выглядит?
— Старый болтун в больших очках с толстыми стеклами, видимо, у него плохое зрение. Он не мог даже описать прыгавшего человека.
— О! — облегченно вздохнул Римо, улыбаясь.
— Да это и не имеет значения. Они все выглядят одинаково после прыжка, — махнул рукой санитар в сторону пластикового мешка. — Если у тебя есть какие-либо идеи на этот счет, и не думай вернуться туда. Только испортишь себе настроение, — сказал он и пошел, волоча за собой труп бандита.
— Спасибо за совет, — поблагодарил Римо.
Чиун — мастер убийств древнего корейского Дома Синанджу ждал Римо в одном из номеров отеля, снятого ими в Верхнем Манхэттене. От Римо исходил запах гари. Он бросил обгоревшую и изорванную одежду в мусор и пошел в душ. Из комнаты доносилась грустная органная музыка. Чиун сидел в позе «лотос» на благоуханной циновке перед телевизором. Когда Римо вышел из душа, пожилой кореец находился все в той же позе, он внимательно смотрел кино.
— Извини, я опоздал. Я был на пожаре.
— Помолчи, — мягко попросил Чиун, не моргнув. — Иди закопай одежду. Она пахнет гарью.
— Я же сказал, я был на пожаре.
— Успокойся. Я занят прекрасной драмой, развернувшейся передо мной.
Кадры кино постепенно сменились изображением двух младенцев. Все это сопровождалось аккордами грустной музыки.
Римо шумно вздохнул:
— Не думаешь ли ты, что можно устать смотреть «Пока Земля вертится» после доброй сотни повторных показов. Эта «мыльная опера» длится уже пять лет. Знаменитый Рекс, который там играет, считается старейшим и нуднейшим артистом Голливуда.
Чиун одарил Римо убийственным взглядом:
— Я плевать хотел на твое к этому отношение. Можно ли ждать уважения от толстой белой дряни?
— Я не толстый.
Старик сузил глаза и презрительно осмотрел сухопарого, но мускулистого Римо. Как обычно, тот непроизвольно втянул живот.
— Жирный, — безапелляционно объявил Чиун, — а кроме того, тупой. Любой глупец заметил бы, что я смотрел не «Пока Земля вертится».
На экране реклама сменилась изображением одетого в форму военного врача подростка, который продирался через джунгли.
— Иди займись упражнениями, — сказал Чиун, уставившись в телевизор.
— Упражнения? Я только что прогулялся по четырем горящим зданиям!
— В следующий раз пробегись, — хмыкнул Чиун. — Бег рекомендуется тучным людям.
Зазвонил телефон.
Связь прерывалась пиканьем и щелканьем. Это было предосторожностью, распространявшейся на все телефоны Смита, включая и портативный, который он всегда носил в портфеле.
— Эта линия не прослушивается, — сообщил кислый голос.