Шпеер

Magenta

Осторожно придвинувшись поближе, Гарри с обожанием разглядывал Зверя, до потемнения в глазах желая вцепиться в него руками и ногами, исцеловать шею с тонко бьющейся жилкой, губы с насмешливо загнутыми уголками, закрытые веки с густыми ресницами и большой злодейский нос. Вспомнив, где только не побывал вчера этот нос, Гарри слегка покраснел и тихо вздохнул.

Научится ли он когда-нибудь понимать этого непредсказуемого человека, Г. Дж. не знал. После вспышки злости Большой Зверь Шатци-ша вдруг стал нежен и мягок, как никогда прежде; в глубине души

Гарри подозревал, что тот без слов просит прощения каждым поцелуем и прикосновением, и это смущало — Гарри грызло нехорошее чувство вины. Верить в то, что существует какая-то связь между его беседой с Амбридж и аварией Макгонагалл хотелось не больше, чем в существование мифических террористов; но Гарри отчаянно сожалел, что обманул Северуса — судя по всему, это его как-то особенно взбесило.

Не выдержав, Г. Дж. уткнулся носом в теплое плечо спящего.

«И мне еще нравилась чертова туалетная вода?» — подумал он, только сейчас осознав, что Зверь без всяких ароматических приправ пахнет особенно родным Зверем. Гарри чувствовал, что еще немного, и он позорно кончит от того, что просто лежит с Северусом под одним одеялом, хотя ночью, обласканный и одуревший, умудрился побывать на вершинах блаженства четыре раза — подобного он не мог и припомнить.

Большой Зверь шевельнулся и вздохнул. Гарри перестал елозить носом по его плечу и осторожно отодвинулся, боясь разбудить и желая лежать так до Второго пришествия — проснувшийся Зверь наверняка сбежит, и не посмотрит, что воскресенье, решил он.

Мистер Келев внезапно разинул пасть и с тонким подвыванием зевнул, не открывая глаз. Как развернувшаяся пружина, Северус подскочил на постели, будто и не спал вовсе.

— Scheiße, — пробормотал он, бесцеремонно стряхнул с себя щенка и уставился на Гарри, сонно моргая. — O-o, Meister Potter... Morgen.

Гарри посмотрел на диковатую разбойничью шевелюру и хихикнул.

— Доброе утро, мистер Снейп. У вас в роду точно не было индейцев?

— Конечно, были, — Северус с досадой отпихнул щенка, лезущего языком в лицо. — Из племени ПМ.

— Это еще что? — фыркнул Гарри.

— Пожиратели мальчишек, — пояснил злодей, стащил с Г. Дж. одеяло и набросился губами на его живот. — Вкусных... таких вкусных, таких...

Гарри блаженно вздохнул и запустил пальцы в спутанную разбойничью гриву.

Мистер Келев, обнаружив, что дело принимает дурной оборот, отчаянно залаял.

— Он гулять хочет, — с досадой сказал нерадивый хозяин Поттер.

— И у меня еще какие-то претензии к мистеру Добби?.. — Северус с неудовольствием оторвался от своего занятия. — А людей вы не выгуливаете, шеф?

— Некоторых, — с достоинством сообщил Гарри. — Злодеев, разбойников, пиратов, рыцарей и вампиров. Если они, конечно, хотят.

— Ничего себе компания, — пробормотал редактор. — Думаю, они хотят. Вот только кофе попьют и перекурят.

— На улице покурят, — строго сказал Г. Дж. — Ист дас гут, Шатци-шатц?

Северус смешно изогнул бровь.

— Хм, — только и сказал он.

* * *

—

Сколько тут живу, не знал, что здесь есть дворик, — Гарри окинул местность взглядом профессионального собачника.

— Тут тихо, — редактор расположился на скамейке и затянулся сигаретой, с блаженством раздув ноздри. — Особенно в такую собачью рань.

Двор, густо засаженный небольшими деревцами, в самом деле был тих, и только среди застывших в безветрии верхушек деревьев тоненько и звонко попискивали невидимые синицы. Впрочем, мистер Келев обнаружил нескольких степенно прогуливающихся голубей и тут же сбил с них спесь, ринувшись в атаку и звонко тявкая. Голуби взмыли в небо, отчаянно хлопая крыльями; через минуту все вновь стихло.

Гарри уселся на скамейку и придвинулся поближе к злодейскому курильщику.

— Мой шеф, — Северус положил руку на колено Г. Дж. — Скажи... Ты меня простил?

Гарри удивленно уставился в его нахмуренное лицо. В дневном освещении глаза разбойника, злодея и вампира потеряли магическую черноту и казались обыкновенного темно-карего цвета.

— За что?

Большой Зверь метко швырнул в урну сигарету и обнял его за плечо.

— Я сделал тебе больно, — пробормотал он.

— Ни черта мне не больно, — смутился Гарри. Обсуждать вчерашнее не хотелось. — Я просто э-э... не знаю, как это должно быть.

Говорить, что освоил теорию на уровне порно-фильмов, не хотелось и подавно.

— Не так, — Северус коснулся губами его уха. — Не так, Liebling.

Наплевав, что кто-то может их увидеть, Гарри обнял его за поясницу, притискивая к себе и пытаясь согреть.

— Либлин... это что значит?

— Непослушный мальчишка, вот что значит.

— А в словаре другое написано, — хитро прищурился Г. Дж. — Либлин — это такой парень, который обожает вредного, злого, ядовитого типа, который...

Злодейский Зверь нахально изловил его губы своими, смяв на корню зарождающийся росток ораторства.

Пробегающая по двору старуха испуганно осенила себя крестным знамением и торопливо поспешила дальше, осуждающе бурча что-то себе под нос.

Вместо того, чтобы сгореть от стыда, Гарри расплылся в улыбке и крепче прижал к себе Большого Зверя. Тот вдруг подозрительно нахмурился и отвел взгляд.

— Я тоже тебя обманул, мой шеф, — сумрачно сказал он. — Я ХОТЕЛ сделать тебе больно. Продемонстрировать, как можно сделать больно другому, если думать лишь о себе.

— Перестань, — огорчился Гарри. — Я уже забыл. И если честно... — он приблизил губы к возлюбленному злодейскому уху, мягко куснул за мочку и горячо прошептал, чувствуя, что неотвратимо краснеет: — Я тоже... Хотел бы так с тобой сделать.

Не успел он и охнуть, как оказался сдавлен в горячих удушающих объятьях.

— Сделай, — губы Северуса вновь приблизились к его губам, обдавая прерывистым дыханием. — Сделай, Schatzzzz!

— Прямо здесь? — засмеялся Гарри и вдруг застыл с приоткрытым ртом, уловив просящую нотку в голосе Большого Зверя.