Шпеер

Magenta

— Любви хочешь? — недобрым голосом поинтересовался он. — Na schön!⁴

Вероятно, Гарри Дж. Поттер был непроходимо глуп.

Большой Злой Зверь потянул вниз его джинсы, и Глупый Гарри с энтузиазмом помог, оторвав зад от пола и охотно освободившись от одежды, как переспевший лук от шелухи. Свитер с футболкой отлетел в один угол прихожей, джинсы с трусами — в другой.

— Шатци-ша, — огорчаясь, что Северус не дает поцеловать его в губы, он приник приоткрытым ртом к нежной ямке между его ключицами и с наслаждением лизнул.

— Genug!⁵ — грубо рявкнул Зверь, и Гарри испуганно дернулся, уловив, что навряд

ли это что-то ласковое.

Не успел он и охнуть, как Большой Злой Зверь перевернул его на живот, как куклу, и плотно налег сверху — горячий, тяжело дышащий, возбужденный и — опровергая умные теории о влиянии адреналина на эрекцию — злой как дьявол.

— Северус! — пискнул Глупый Гарри, всем сердцем предчувствуя что-то дурное.

— Любовь? — в глубоком чуть хриплом баритоне была насмешка. — Kein Problem! ⁶

Глупый Гарри внезапно понял, ЧТО сейчас произойдет. Возможно, его парализовало — он не шевельнулся, когда злодей согнул в колене его левую ногу, не шевельнулся, когда сильные пальцы жадно развели ягодицы. Не шевельнулся, когда горячий напряженный член прижался к спине и медленно двинулся вниз. Это было приятно, и Глупый Гарри чуть расслабился и даже гостеприимно вильнул попой, когда круглая толстая головка уткнулась в его анус и на мгновение остановилась.

В следующую секунду дом номер семь по Сейнт-Кросс огласил испуганный вопль.

В один момент перед глазами Гарри пронеслась вся его никчемная жизнь. Боль была такая, что из глаз Глупого Гарри хлынули слезы. Мир съежился до размеров собственной задницы, пылающей жгучим огнем.

Внезапно боль исчезла, уступив место невероятному облегчению — мучитель вышел из его тела, сгреб в кулак взмокшие от страха волосы и, повернув к себе залитое слезами лицо, поцеловал — с яростью и страстью.

— Verdammt noch mal!⁷ Ненавижу тебя! Ненавижу, потому что люблю!

Ополоумевший от этих слов больше, чем от боли, Гарри не успел и моргнуть, как злодей перевернулся, закинул его бедро себе на шею и прижал к лицу пострадавшую от интервенции задницу. Секунда — и злодейский язык проник туда, где только что побывал член, оставивший после себя странную смесь боли и щемящей сладости. Гарри слабо дернулся и всхлипнул, потрясенный ощущениями — Северус водил влажным языком по истерзанному месту с такой нежностью, что по щекам Глупого Гарри опять потекли слезы. Он быстро вытер их рукой и обнаружил, что перед глазами нагло колышется и подрагивает злодейский Интервент.

Не мстительный по натуре, Г. Дж. приник губами к темной блестящей головке, со стыдом сообразив, что только она и побывала у него в гостях и можно было не будить воплем соседей.

Он обхватил губами гладкую как шелк кожу и попытался сделать Большому Зверю что-то приятное, но в этот момент злодей широким мазком языка художественно проехался от кончика его члена и до крестца, и, увлажнив и заострив импровизированную кисть, завершающим штрихом вонзил в центр композиции. Гарри взвыл — от удовольствия, стыда, восторга и черт знает чего еще — он фантазировал о подобном тысячи раз, не веря, что это осуществимо.

Рука Северуса обхватила его член, чувственно лаская, двигаясь в одном ритме с языком. Интервент, освоившийся во рту Г. Дж., мягко толкался в нёбо, будто извиняясь за случившееся.

Маленькое колечко ануса Глупого Гарри превратились в источник тонкой изысканной муки. Изнывая от невыносимого желания, Гарри извивался на горячем трепещущем языке и скулил, бестолково пытаясь

сделать в ответ доброе дело.

Большой Зверь весь дрожал и уже начал рычать.

— Шатци! — выдохнул Гарри. — Сделай, что ты хотел! Я не буду кричать, честно!

Нежный язык на мгновение замер и в следующую секунду покинул распаленную лаской плоть. Северус выпустил из рук покрасневшие от злодейского массажа ягодицы Г. Дж. и быстро перевернулся, вновь оказавшись лицом к его лицу. Густые ресницы растерянно заморгали, брови горестно изогнулись.

— Liebster, — прошептал Большой Зверь. — Я не понимаю, что ты со мной делаешь, веришь? Я не хотел причинять тебе боль, — он покрыл поцелуями его лицо и нежно обвел губы кончиком пальца. — Думал тебя припугнуть, бедный мой маленький шеф.

— Ты же хочешь, — Гарри таял, доверчиво блаженствуя в его руках и теряя остатки связных мыслей. — Мне не жалко. Да хоть разорви, я потерплю. Просто я... не ожидал.

— Du lieber Himmel,⁸ — губы Северуса странно задрожали. Он сдавил в объятьях самоотверженного мученика, положил голову на его плечо и замер, прерывисто дыша.

— Их либе дих, — сурово констатировал Гарри. — Хочешь или нет.

— Schätzbar, — простонал Зверь. — Да что же ты творишь!

— Ладно, больше не буду, — вздохнул Г. Дж. — Но ты... Просто помни об этом.

______________________________________________________________________________________

1) Pierogi — польские вареники.

2) Schau mir in die Augen — «Посмотри мне в глаза»

3) Wahnsinn! — «С ума сойти!»

4) Na schön! — «Чудненько!» (здесь, иронично-злобно).

5) Genug! — «Хватит!»

6) Kein Problem! — «Не проблема!»

7) Verdammt noch mal — «Черт бы тебя побрал»

8) Du lieber Himmel — «Боже ты мой» («Святые небеса»)

* * *

35. Из Рая в Ад

Гарри разлепил ресницы, повернул голову и замер, не веря глазам своим. Это был не сон — Большой Зверь не ушел. Зверь был здесь и крепко спал, эгоистично утащив большую часть одеяла. Мистер Келев, неверный изменник, пристроился сверху шерстяной грелкой, угнездившись в самом неподобающем месте.

Г. Дж. повернулся на бок и долго смотрел на мирную картину, улыбаясь и борясь с желанием прикоснуться к спящему. Зверь растянулся на спине, заложив руку за голову. Гарри вгляделся в глубокий шрам на запястье левой руки и вздрогнул, вспомнив слова Северуса «если с расстановкой тушить сигару». С трудом верилось, что мистер Риддл способен на подобное. Если бы не настойчивость, с которой господа из мэрии пытались найти исчезнувший дневник, Г. Дж. не принял бы за чистую монету историю о зверствах группы «НД». Террористы, шовинисты и прочие негодяи водились где угодно — скрывались в пещерах Афганистана, таились под ливанскими кедрами, ползли по-пластунски по африканским пескам, прячась за кустиками саксаула, — но в сердце Британии? Мозг отчаянно отказывался смириться с этой мыслью. Конечно, Гарри помнил события семилетней давности, когда приехал из Литтл-Уингинга поступать в Школу Экономики — весь Лондон гудел как улей, потрясенный серией взрывов в метро, учиненных исламскими фундаменталистами. Тогда, занятый своими проблемами и обеспокоенный лишь тем, что перекрыты станции подземки, Гарри не особо размышлял о проблемах терроризма. В конце концов, это были мусульманские негодяи, думал он. Представить себе, что достопочтенные англичане способны на подобные мерзости, не удавалось.