Шпеер
Шрифт:
— Шатц, ты такой... такой...
Губы Северуса накрыли его губы, язык нежно и просительно проник в рот, лаская, заполняя собой, погружаясь все более горячо и жадно. Выпивая каждый миг, Гарри дышал их поцелуем, удивленно ощущая, как оживает собственное тело. Северус выпустил его губы, бесхитростно полюбовался горящим лицом, укусил за подбородок и заскользил приоткрытым ртом по груди, спускаясь к животу.
— Ты и это забудешь... — бездумно пробормотал Гарри. — Не хочу... не хочу, чтобы ты забыл... Забыл, что я тебя люблю...
Большой Зверь замер и вдруг застонал, глухо, отчаянно и безысходно. Гарри перепугано впился обкусанными ногтями в его спину — от такого воя проснулся бы и мертвец.
— Перестань, Шатц! — прошептал он.
Северус медленно приподнялся на локтях. Его лицо, бледное в голубом полумраке, исказила гримаса злости и боли. Взгляд широко распахнутых глаз остановился.
— Ich hasse mich! ⁵
Он медленно опустил голову на грудь Гарри. Большие сильные плечи задрожали. Что-то теплое и влажное защекотало кожу Г. Дж.
Мокрые, быстро моргающие ресницы.
Гарри обнял руками и ногами беззвучно плачущего Зверя.
Если бы он только мог что-то сказать.
Он не мог.
Просто плакал сам.
* * *
— Господи, за какие грехи бог послал вас на мою голову, мистер Снейп? Это разве сотрясение? Полный вылет мозга.
Гарри быстро раскрыл глаза и обнаружил белый халат в нескольких дюймах от собственного носа.
Мэйсон снимал с монитора пижаму Северуса, зацепившуюся за уголок.
— Который час? — пробормотал Гарри, придавленный спящим Зверем.
— Половина восьмого, — буркнул Мэйсон.
— Черт!
— Вот именно.
Г. Дж. осторожно снял с себя обнимающую руку Северуса. Пока пытался сдвинуть ногу, рука вернулась на место. Гарри повторил попытку — освободиться не удалось: Большой Зверь не собирался выпускать его из сонного захвата.
— Шатц, — не выдержал Гарри. — Меня Скримджер убьет.
— Что? — мурлыкнул Зверь.
— Доброе утро, сэр, — громко сказал Мэйсон.
Северус открыл сонные глаза и вдруг стремительно вскочил, оглядываясь.
— Что за черт? — поразился он. — Что мы тут делаем? Что с тобой? — он оглядел Гарри в больничных пижамных штанах и побледнел.
— Альберт-Холл! — прохрипел он. — Что там случилось?
_________________________________________________________________________________________
1) ИХЭД — иммунохроматографическая экспресс-диагностика (быстрое тестирование).
2) Масс-спектрометрия — метод качественной идентификации веществ, допускающий также и количественное определение.
3) МДМ, или МДМА — метилендиоксиметамфетамин, наркотическое вещество группы фенэтиламинов, он же «Экстази».
4) Мыловар. На жаргоне спецслужб «мыло» — психотропные препараты для медикаментозных допросов.
5) Ich hasse mich — Я себя ненавижу.
* * *
59. Нет мотива, нет логики
— Король
Пел песни день и но-очь,
Не знали песен трое слуг,
И он прогнал их прочь.
Доктор Трэверс, помимо прочих своих достоинств, умел петь. И хотя голос его, мягкий и какой-то круглый, как сам толстячок, звучал приятно, вокализы доктора раздражали.
Гарри лежал на боку, свернувшись в сердитый клубок и глядя в стену — идеально-белую до рези в глазах, как и всё вокруг — белоснежное, стерильное и неживое. Впрочем, за светлыми жалюзи на пуленепробиваемом окне скрывалась толстая серая решетка, несмотря на то, что палата находилась на четвертом этаже.
Посещение лаборатории не прибавило Г. Дж. симпатии к больнице Темз-Хауса. Войдя в служебный лифт вслед за доктором Трэверсом, он заметил, что кнопок в лифте в два раза больше, чем этажей в здании; под обыкновенными, с первого по седьмой, размещались шесть красных, от А до F: шесть подземных уровней. От каких болезней лечат в недрах земли, оставалось лишь гадать.
— Один слуга был мельник,
Другой слуга был ткач,
А третий, маленький портной,
Бездельник и ловкач, —
напевал доктор, склонившись над столом и заполняя какие-то бумаги: неистребимая бюрократия царила и здесь, среди техники и электроники.
«Это про тебя, — всё более сердясь на доктора, думал Гарри. — Маленький ловкач!»
В глубине души он злился на себя самого. Перед глазами стояло до крайности удивленное лицо Северуса с заломленной бровью и огоньком подозрения в глазах — о сестре из Девоншира он слышал впервые в жизни. Поговорить не удалось — Гарри вежливо выставили из палаты.
— Крал мельник хлеб,
А пряжу ткач,
И летом и весной,
Но лучшим вором из троих
Был маленький портной.
Воображение Гарри тут же нарисовало доктора, плывущего в лодке по озеру Риддла. Толстяк ретиво налегал на вёсла, рассекая волну и вспугивая уток. На дне челнока громоздились поспешно сваленные в кучу пакетики героина.
— Всё отлично, мистер Поттер, всё прекрасно, — полюбовался на свою писанину Трэверс. — Откровенно говоря, вам повезло, доза фенэтиламина была ничтожная, будем думать, детоксикация дня три займет, при условии, что будете побольше жидкости пить... Молоко, кофе... Рекомендую в сауну сходить, вот уж где... Король Артур весе-елый...
Гарри угукнул в ответ, все так же глядя в стену. До слуха донеслось щелканье резиновых перчаток, и он нервно обернулся. Вооружившись наполненным шприцом, коварный «портной» надвинулся на Г. Дж, надумав прошить иглой то ли вену, то ли задницу.
Гарри подпрыгнул на койке и отодвинулся в угол.
— Не надо! — рявкнул он.
— Что за капризы? — удивился Трэверс. — Это обыкновенный сорбент.
— Обойдусь! — сквозь зубы сказал Гарри. — Видал я ваши сорбенты!
«Черт! Где Скримджер?» — отчего-то запаниковал он.