Шпеер
Шрифт:
На рыбьем хвосте одного из чудищ красовалась мелкая надпись «LIWARALH20DEZFRAGN» — почти такая же, как на вчерашней салфетке.
Дежурный нехотя встал из-за стола и изучил улику.
— Переживает, что надоел вам вопросами, — Мэйсон был знаком с версией Г. Дж. — Скажите, пусть и меня упомянет, а то сил уже никаких не...
Он не договорил. Дверь с треском распахнулась. В палату злым черным торнадо влетел осквернитель львов. За ним вбежал какой-то доктор с перепуганным лицом.
— Подлец! — прорычал Северус. — Мало ему! Я ведь просил,
Вскочивший с кресла Гарри был сграбастан в объятья и придавлен к груди рассерженного Зверя.
— Ты мне говорил или нет?! — Северус схватил его за волосы на затылке — не больно, но и не особо нежно, сжигая полыхающим взглядом запрокинутое лицо. — Говорил или нет? Отвечай! Про так называемую сестру?!
Гарри обнял его за поясницу — что думает медперсонал, было глубоко плевать.
— Не рычи, Шатц, — пробормотал он, только сейчас заметив, что Северус не в пижаме, а в рубашке и брюках — очевидно, с господином Фаджем пить чай в неглиже было не комильфо. — Нет, не говорил. Не успел, — виновато прибавил он, заглядывая в беспокойные черные глаза.
Большой Зверь с силой притиснул его к себе.
— Тебе нужна нормальная охрана, — пробормотал он. — Пока я тут бесполезно валяюсь!
— Ничего мне не надо, — проворчал Гарри. — Тебе не понравилось, что я ночевал у Драко, поэтому я...
— Что-что? У Драко? — Северус выгнул бровь и ревниво прищурил глаз. — Скримджер сказал, ты ночевал в отделении токсикологии!
Гарри грустно улыбнулся.
— Сегодня двадцать второе, Шатц.
Большой Зверь нахмурился и замолчал.
— ... эмоциональная несдержанность, признаки агрессии, — донесся из угла тихий взволнованный шепот незнакомого доктора. — Руфусу едва челюсть не свернул, рубашку порвал!
Стремительной злой коброй Северус развернулся к шептуну.
— Агрессии? — оскалил зубы он, будто изготовился ринуться на психиатра и откусить тому голову. — Да я еще и не начинал, доктор Роули!..
Мэйсон нервно съежился. Гарри стало смешно — здоровяк-дежурный по комплекции годился на роль вышибалы. Второй эскулап на всякий случай зашел Мэйсону за спину и трусливо затаился.
Северус изничтожил обоих убийственным взглядом и повернулся к Гарри. Сердитое лицо смягчилось в мгновенье, гнев в глазах потух — казалось, это совершенно другой человек.
— Я читал протокол твоего допроса, — тихо сказал он. — Ты... ничего не упустил, Liebster?
Взгляд темно-карих глаз, взволнованный, ищущий и нежный, скользил от глаз Гарри к губам: Г. Дж. знал, что Зверь хочет его поцеловать. Словно в подтверждение, Северус не выдержал и медленно провел кончиками пальцев по его нижней губе.
Гарри покраснел — не от прикосновения, а от легкого стыда: его ночная исповедь у комиссара не отличалась искренностью. Телефонный номер профессора Эймса не был приложен к делу в качестве вещдока, и до сих пор покоился в недрах кармана — Гарри питал робкую
— Может, что-то и упустил, — пробормотал он, выразительным взглядом посылая невербальный ответ. — Какие-то мелочи. Я уже устал и ничего не соображал под утро.
Северус опустился на кровать, задумчиво разглядывая его вспыхнувшее лицо.
— Эта женщина ничего не спрашивала про дневник, про твое выступление, про Дамблдора?..
Гарри покачал головой.
— Нет. Мы говорили только о тебе.
В глубине темных глаз Г. Дж. померещились искры затаенного торжества.
— Странно, — хмыкнул Северус.
Гарри сел рядом и прижался к нему боком, сожалея, что с этого места не видит часы, и беззвучно молясь, чтобы «просветление» Зверя продлилось подольше.
— Что от тебя хотел этот тип, Фадж?
— Полегче, Liebling, — рассмеялся Северус. — Этот тип — мой патрон, как-никак.
— А я думал, твой — Люциус, — разочарованно протянул Гарри и вдруг насторожился: — Мистер Фадж... Он молодой или?..
— Молодой, очаровательный, хрупкий и нежный, как цветок лотоса, — совершенно серьезно сказал Северус.
В углу сдавленно хрюкнул Мэйсон.
Глаза Большого Зверя, пристально разглядывающие Гарри, начали знакомо пьянеть, губы приоткрылись. Ласковая рука, лежащая на плече Г. Дж., переместилась на спину и поползла ниже.
— Да что ты за маньяк такой, Шатц! — прошептал Гарри, растворяясь в тепле его взгляда. — Агрессию тебе уже пришили, теперь не хватает сексуа...
— Тебя! — перебил Северус. — Тебя мне не хватает, — он обнял ладонями его щеки и вторгся в рот нахальным теплым языком.
Краем глаза Гарри заметил, как доктор Роули бочком, как краб, пробрался к двери и шмыгнул в щель.
Потеряв всякий стыд, Г. Дж. отдался проникновенному поцелую. Что-то сладостно таяло в груди, щекотало мурашками в животе, по телу разлился жар стыда и возбуждения — бесстыдство Северуса было заразным. Пальцы Зверя невесомо поглаживали его шею на затылке, забирались в волосы, ласково и чувственно «расчесывая» и перебирая. Гарри тоже запустил руки в блестящую гриву Зверя и гладил осторожно и мягко, боясь причинить боль.
Из-за столика дежурного донесся долгий вздох. Г. Дж. оторвался от вкусных, начинающих наглеть губ и обернулся. Мэйсон дернулся и спешно склонился над своим журналом. На фоне белого халата уши дежурного казались розовеющей малиной среди взбитых сливок.
— Arsch mit Ohren!² — грянул на всю палату немецкий мат. — Was geht ab? ³
Гарри подпрыгнул от неожиданности. Сердце болезненно сжалось: этот взгляд Северуса он уже знал.
«К этому невозможно привыкнуть», — он вгляделся в сердито сверкающие глаза Зверя. Каждая новая «фаза луны» начиналась со злости. От пояснений психиатра, что за агрессией стоит страх и растерянность, легче не было.