Шпеер

Magenta

— Я не оттопыривал зад! — не слишком искренне возмутился Гарри. — У вас больное воображение, мистер Снейп! Я просто с балкона смотрел, да!

Он провокационно просунул кончик языка между начавших было возражать губ и тут же забыл, о чем говорил.

Северус не целовал его, а, казалось, священнодействовал, лаская его рот с тихой нежностью, так мягко, медленно и неторопливо, будто собрался посвятить этому остаток жизни.

От легких любовных касаний языков, влажного скольжения в тепле чувственного рта, родного дыхания Зверя на своем лице Гарри разомлел, тихо взвыл и замер, устыдившись собственного воя.

На смену мысли «Шатци-ша, никто не умет целоваться

ТАК», пришла другая, пугающая. Гарри оторвался от чудных губ и и взволнованно уставился в прикрытые от удовольствия темные глаза.

— Шатц! Мы говорили о таких вещах... Ты уверен, что здесь... Что вместе с пакетами еды сюда не принесли еще кое-чего?

Северус злодейски брызнул воды ему в лицо.

— Надо же, спохватился, девяносто девятый с половиной. Вместе с пакетами тут побывал эксперт. Помимо амнезии, диагноза «идиотизм» в моей карте пока нет.

Гарри тряхнул волосами, как мокрый щенок.

— Я с тобой теряю бдительность, — буркнул он.

К его негодованию, Северус вдруг возмутительно громко расхохотался, запрокинув голову, так, что даже стукнулся затылком о бортик ванной.

— Бдительный ты мой, оh mein Go-o-ott, — простонал он.

С шумным всплеском Гарри бросился на его вызывающе торчащий подбородок и с тайным удовольствием укусил.

— А я бы вписал «идиотизм» в твою карту, — пробормотал он, мелко кусаясь. — Что за христианские пожертвования этим гадам Шанпайкам? Ты что, сдурел, Шатц? Я уже шел к нему в палату морду бить! Пусть бы меня арестовали, оштрафовали, я его размазать по стенке хотел! Но там уже размазывать нечего было.

Северус перестал смеяться и уставился на него с удивленно-озадаченным видом.

— So was aber... — он стер ладонью мокрые капли с раскрасневшегося лица Г. Дж. и с минуту молчал, разглядывая его со странной задумчивостью.

Гарри сердито сопел, перебирая его волосы и размышляя, как их теперь мыть, и что будет, если пластырь отклеится, шампунь попадет на ранку и... И будь проклят Шанпайк.

— У Стэна двое детей, — Северус обнял его и вздохнул с явным удовольствием. — И жена. В чем их вина? Его посадят по обвинению в государственной измене, а это не шутки. На материальную компенсацию семье можно не рассчитывать. Мои деньги — так, чепуха.

— И ты мне говорил, что ты злой?

Северус посмотрел на Г. Дж. одним из непонятных взглядов из своего тяжелого черного арсенала.

— Разве я говорил, что добр, как младенец Иисус? — заломил бровь он. — А если я поступил так по другой причине? Например, потому что знаю, лучший способ обезоружить врага — сделать ему доброе дело? Я никогда не поступаю так, как мне не выгодно, Liebling.

Гарри нахмурился, пытаясь понять, серьезен ли Северус или насмехается. И вдруг ехидно прищурился.

— Не ври, Шатц! — он не без удовольствия пощекотал возлюбленные подмышки; боящийся щекотки Зверь дернулся, перехватил его руки и пригвоздил своими ладонями к бортикам ванны, успев мстительно укусить Г. Дж. за сосок.

— Ты десять лет помогал Барбаре и ее мужу, она мне сказала! — Гарри наклонился грудью к его губам, подставляя на расправу второй сосок. — Я не говорю про деньги на лечение Джимми! Думаешь, я считать не умею? Стоимость проданных тобой акций — полный эквивалент суммы, вложенной тобой в «Волкодав» плюс перечисленные на счет реабилитационного центра! Ладно, ты получаешь проценты с «Волкодава», но от Джимми какая выгода, а? Когда ты имел право на один звонок, ты позвонил Кричеру, из-за запертого в квартире щенка. Может, вдобавок ко всему прочему, ты тайный член общества защиты животных?

— А

как же, — буркнул Северус, жадно облизывая его розовые от купанья соски. — М-м... Всё, как в комиксах про супергероев, спасающих на досуге щенков и котят. Поддерживаю имидж.

— Шатц, я понимаю, Джимми — брат Адама, поэто...

— Хватит! — рявкнул Северус. — Лучше бы и впрямь ретроградную амнезию заработал!

Не успел Гарри и моргнуть, как Зверь вылил себе на голову хорошую дозу шампуня и энергично запустил пальцы в волосы, взбивая пену.

— Шрам! — завопил Гарри и, забыв о разговоре, ринулся спасать многострадальную голову и труды хирурга.

* * *

Вода в ванне, уже третьего по счету залива, безбожно остыла. Гарри посмотрел на кончики своих пальцев — кожа противно собралась гармошкой.

— Северус, — прошептал он. — Шатц. Ты думаешь о том, о чем и я?

Они уже не лежали, а сидели, ноги Гарри обвивали бедра Северуса, их члены соприкасались под водой — одинаково мягкие. «Как водоросли», — мрачно определил Гарри.

— Тебе правду сказать? — пробормотал Северус, сосредоточенно рисуя мылом узоры вокруг сосков Г. Дж.

— Я понял, — буркнул Гарри. — Ладно я, но ты?..

Губы Северуса раздраженно дернулись.

— Меня сегодня хорошо подлечили, — пробормотал он. — М-м... ну ты видел.

— Что они сделали? — испуганно прошептал Гарри, тщетно ловя ускользающий взгляд черных глаз.

Северус быстро глянул на него и опять уставился на свои мыльные художества.

— Если играть, то играть до конца, — шевельнул бровью он. — Важной частью спектакля было утверждение, что я здоров. Начались предсказуемые беседы на тему «Мы не сможем вас вылечить, пока вы не признаете, что у вас есть проблема», — Северус криво улыбнулся. — Я потребовал новую комиссию, поскольку... Неважно. У меня была особая на то причина, Liebling. Новая бригада — коллеги с другого берега. Я любезно предоставил им возможность убедиться в собственном профессионализме. Надо же, какая удача, удалось выбить из строптивого пациента чистосердечное признание: да, он притворщик и симулянт, его диагноз записан на стене и на рукаве пижамы, пациент знает о своих проблемах с краткосрочной памятью. Разоблаченный симулянт взмолился о помощи — да, он болен, но как же дальше жить, а главное, РАБОТАТЬ с дырявой памятью? Помогите, ради бога, сделайте что угодно! Окрыленные успехом, господа психиатры решили бороться с недугом радикально. В частности, предложили метод ЭСТ.

— Это еще что? — с подозрением спросил Гарри.

— Электрошок.

— Идиот? — Гарри стремительно вскочил на ноги, окатив Северуса фонтаном воды. — Псих?

— Не прыгай, Liebster, — Северус подхватил его под коленки и ловко утянул в воду, не дав шлепнуться филейной частью о кафель.

— Только не говори, что вспомнил фильм «Полет над гнездом кукушки».

— Именно это и вспомнил! — опять подпрыгнул Гарри и был упрямо возвращен на место, вернее, на бедра к Северусу.

— Этот момент и впрямь был достоин кинокамеры, — блеснул злой улыбкой тот. — Доктора обступили меня, мудро кивая головами и изображая участие. Откровенно говоря, я чуть было не попался. На электрошок нужно добровольное согласие пациента или родственников, не верь фильмам, Liebster. Отказ однозначно поколебал бы уверенность психиатров в моем искреннем желании вернуть память, и, соответственно, вернуться к работе. Я прекрасно понимал, чем может обернуться такое лечение в моем случае. Самое меньшее — настоящей амнезией. Только ретроградной.¹ Честно сказать — тут я струсил. И едва не отказался, испортив красивую игру.