Шпеер
Шрифт:
— Красивую игру? — взвился Гарри. — Ты действительно болен, Шатц, или не ту профессию выбрал! Только не говори, что согласился на электрошок!
Северус мрачно улыбнулся.
— Видишь ли, Liebes, я слишком хорошо знаком с таким понятием, как провокация. Меня проверяли. Думали, я не знаю, в каких случаях используют электрошок мозга? — фыркнул он. — В какой-то момент я действительно решил, кому-то хочется добиться необратимых изменений моей памяти. Но толку? Загодя я приложил определенные усилия к тому, чтобы моя смерть, исчезновение, а также
Гарри молчал, загипнотизированно глядя в бездонную глубину его зрачков, где под блеском насмешки пряталась грусть и усталость.
— Шатц, ты не человек, а непостижимая головоломка какая-то, — пробормотал он, с трудом переварив услышанное. — Тогда почему ты дохлый был, когда я пришел?
Северус недовольно вздохнул.
— ЭСТ — не кино «Над гнездом кукушки», — сказал он. — Электрошок — удовольствие под наркозом. Чертов наркоз меня и доконал, слишком много дерьма за последние дни. Не смотри так, Liebling, меня просто оставили спать. Играли по правилам.
— Ты в любом случае рисковал! — возмутился Гарри. — Что значит, «посмотрел в лживые глаза»? Доверился интуиции? Это хрень! Я бы побоялся на твоем месте!
— Mein Liebling, разница между моей и твоей интуицией в том, что к своей я подхожу, как биолог к лягушке, только вместо скальпеля препарирую ее логикой. Каждая эмоция имеет логическое объяснение. Есть корни у всякого растения. Интуиция без логики есть именно то, что ты сказал — хрень. Работает через раз. Интуиция или нет, но что-то подсказывает мне, мы сейчас окончательно растворимся и уплывем в водосток.
Северус резко встал и чуть не упал обратно в ванну.
— So ein Mist, — пробормотал он, скользнув ладонью по стене.
Гарри выпрыгнул из воды и наверняка бы свалился тоже, если бы не вцепился в Северуса — от передозировки водных процедур кружилась голова.
— Мы раскисли, — констатировал он.
Северус отяжелевшим зверем выбрался из ванны и не без труда вытянул из воды осоловевшего и размякшего Г. Дж.
Гарри счастливо повалился на его теплую мокрую грудь и тут же попал в плен большого махрового полотенца.
— Интуиция подсказывает, что мы с тобой импотенты, Шатц, — пробурчал он, отдаваясь во власть рук Хозяина Полотенца.
— Логика говорит, что это чушь, — Северус поцеловал его в губы, сгреб в охапку и поволок в комнату.
* * *
Облаченный в белый пушистый халат, невесть откуда взявшийся среди пакетов с провизией, Гарри разгуливал по дому, с любопытством заглядывая в каждый угол. Из кухни мучительно вкусно пахло жареным мясом — Северус пресек попытки Г. Дж. приготовить ужин и взялся за дело сам. Гарри возражать не стал — он едва шевелился после купанья. Откуда взялись силы у Большого Зверя, было неведомо.
Несмотря на отдых в ванне и ледяные процедуры,
«Сроду никого не бил, — отстраненно размышлял Г. Дж., озираясь по сторонам. — Дадли не в счет. Даже сдачи дать не умел. Почему я бросаюсь на тебя, Шатци-шатц? На тебя, тебя, тебя, самого-самого... Черт, что за скучный дом!»
Он озадаченно оглядел очередную комнату, пытаясь понять, что с ней не так. Стандартная мебель, шторы, ковер — все выглядело до странности унылым и безжизненным.
«Окей, пусть Северус тут не жил, но его отец?.. Ни одной безделушки, — почему-то подумал Гарри. — Ни единого признака человеческого присутствия. Черт возьми, что угодно, старые вещи, картинки, фотографии, мелочевка какая-то... Черт. Как так может быть? Старый дом отца?..»
«Безделушками» Гарри мысленно именовал всякие мелочи, начиная от бесполезных фигурок ангелов в теткином комоде, кончая годными к употреблению вещами вроде тетрадей, ручек и карандашей.
Дом над проливом был пуст, как нутро скалистого грота. Книг не было — ни одной. И это было странно, более, чем странно.
Одна из комнат, смежная со спальней, была заперта. Гарри безуспешно подергал-повертел ручку и двинулся дальше.
Жадно втянув носом доносящиеся из кухни ароматы, он поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице. Увы, там экскурсанта ждало еще большее разочарование: четыре безликих комнаты с зачехленной мебелью. Похоже, по распоряжению Северуса вернули к жизни только первый этаж.
«Хуже, чем в гостинице», — подумал Гарри, поднимаясь на чердак и уже не лелея никаких надежд увидеть что-либо интересное.
Чердак, после долгих поисков источника освещения, встретил Г. Дж. тишиной, пустотой и кое-где зависшей паутиной, противно подрагивающей от сквозняка. Кроме картонных коробок, любопытному исследовательскому глазу зацепиться было не за что.
Проклятый чердак был гол, пуст и скучен. Гарри вспомнил родные пенаты: чердачные залежи Дурслей осчастливили бы дюжину старьевщиков.
Дом на горе Семи Сестер не имел лица.
Гарри огорченно пнул ногой какой-то ящик. Что-то сдвинулось внутри — не слишком тяжелое. Оживившись, Г. Дж. распахнул картонные створки и через секунду уже держал в руках добычу — фотографию с расколотым стеклом в перекосившейся рамке.
С черно-белого снимка на Гарри смотрела кудрявая блондинка, смахивающая на Мерилин Монро, и обнимающий ее русоволосый мужчина в военной форме.
«Точно, отец!» — Гарри вгляделся в волевое жесткое лицо на фотографии. Несмотря на русые волосы и светлые глаза, между Северусом и человеком на снимке было неуловимое сходство — тот же упрямый подбородок, линия бровей и знакомая морщина между ними, тот же красивый изгиб ироничных и чувственных губ.
— Вау, фашист, — пробормотал Гарри, раздумывая, что за «Монро» рядом с военным.