Шторм и штиль
Шрифт:
Связывая кранец, он каждое появление рассыльного на палубе встречал настороженно и, когда тот, наконец, подошел к нему и сказал: «Соляник, к командиру корабля!», Андрей с большим усилием принял независимый вид, стрельнул на рассыльного насмешливым взглядом и как ни в чем не бывало нагловато улыбнулся:
— Значит, к командиру, говоришь?
— Говорю ж тебе…
— Значит, говоришь: «Говорю ж тебе»? А чай на стол он уже поставил?
— Да ну тебя! — отмахнулся рассыльный. — Лучше иди поскорей, не дразни
— Веселенький разговор состоится, это точно, — подмигнул Соляник.
— Думаю, что не соскучишься.
— А что он? Какой?
— Так рад, что аж танцует… Аж подпрыгивает!
— Ясно, — поставил на разговоре точку Соляник и, поправив темно-синий фланелевый берет, пошел в каюту командира корабля.
Он несмело постучал в дверь и услыхал знакомый грудной баритон:
— Войдите.
Переступил порог, доложил:
— Товарищ лейтенант, матрос Соляник по вашему приказанию прибыл!
Юрий Баглай быстрым взглядом окинул матроса с головы до ног.
— Где вы вчера напились и почему опоздали? Вопрос был из тех, к которым Соляник заранее подготовился.
Конечно, Лялю он не упомянет ни единым словом. Не хватало впутать в это дело ни в чем не повинную Девушку.
— Земляка встретил, товарищ лейтенант. Из одного города мы, из Кривого Рога. И не напился я. Выпил одну рюмочку вина…
Соляник держался совсем не так, как тогда, во время первого знакомства. Андрей думал только о том, что его снова надолго оставят без увольнительной и они с Лялей не смогут встречаться. Всегда озорные, глаза его теперь то и дело опускались вниз.
— Ну, дальше? — Юрий чувствовал, что недавняя злость начинает угасать.
— Работали вместе, он тоже монтажник-верхолаз, как и я, — прибавил Соляник для большей убедительности. — Я хотел в кино сходить… И товарищу боцману пообещал, а тут вдруг встретил… На экскурсию он приехал… Ну и на радостях немного…
«Может быть, все так и было, — подумал Баглай, — но мне от этого не легче… А может, и врет этот хитрец… Ясное дело, врет!»
— Хорошо, встретились с земляком… А опоздали почему?
— Я его к автобусу провожал.
— Какой же это автобус идет в одиннадцать часов ночи?
— Так он же не один, а с группой… Они из Алушты специальным из Дома отдыха приехали…
— Значит, вы считаете, что если встретили друга или земляка, то можно выпить и о корабле забыть?
— Нет, просто так получилось… Я понимаю, нехорошо…
Андрей Соляник поднял глаза, Юрий Баглай заглянул в них. Слишком смиренные. Будто и не его… Нет, хитрит, прикидывается, извернуться хочет, чтобы потом поиздеваться над ним. Вот, мол, какой я ловкий, самого командира корабля вокруг пальца обвел!
Возмущение с новой силой вспыхнуло в груди Баглая. Ни о чем больше не расспрашивая, он сказал:
— Ну, так запомните, товарищ Соляник: кого
— Есть, двое суток гауптвахты! — вытянулся Соляник, но из каюты не выходил, смотрел на своего командира как будто еще надеясь, что тот отменит свое решение.
— Кру-гом! — скомандовал Юрий Баглай, чувствуя, что бледнеет и теряет над собой власть. — Шагом марш!
Минут через пятнадцать Соляник уже стоял на палубе без синего с полосками воротничка на плечах, без пояса и ленты на бескозырке. Что и говорить, вид у него был далеко не бравый.
Без воротника плечи Соляника оголились, без пояса флотская одежда потеряла свою форму и обвисла, как на портовом грузчике, а бескозырка, лишенная ленточки, сделала его уже совсем арестантом.
Вокруг Андрея Соляника собрались матросы, чтобы почесать языки.
— А ты знаешь, тебе такая форма больше к лицу, — под общий смех говорил кто-то из окружающих.
— Да он будто в ней и родился! — подсыпал жару второй.
Но Андрея Соляника нелегко было вывести из себя. В ответ на шутки он и сам улыбался, будто касались они не его, а кого-то другого, и, поблескивая своими шельмоватыми глазами, шутливо приказывал:
— Вы тут смотрите, чтобы во время моего отсутствия все было в порядке. Возвращусь — проверю…
Появился конвойный, маленький, неказистый Сеня Куценький, с автоматом на груди. И черноволосый красавец богатырь Андрей Соляник возмутился:
— Неужели вы, товарищ боцман, кого-нибудь другого не нашли? С ним же по улице идти стыдно!
Сеня Куценький вспыхнул:
— Ты у меня поразговаривай! Заставлю строевым по самой середине улицы шагать, чтобы все видели! Ишь какой герой нашелся! — И его острый носик покраснел, а маленькие птичьи глазки гневно блеснули. — Люди делом заняты, а его, пьянчугу, на гауптвахту веди! Я бы тебя, на месте командира, не на губу, а в канатный ящик на неделю засадил! Жаль, что нет у меня такой власти.
После этих слов все вокруг стали серьезными, потому что правда была на стороне Куценького. И Андрей Соляник перестал валять дурака.
Так и поплелся он по гулкой палубе до трапа под пристальным взглядом Сени Куценького и под дулом его автомата.
Команда разошлась по работам и учениям. А Юрий Баглай вышел из своей каюты и сказал боцману:
— Я буду в штабе.
С нелегким сердцем шел он в штаб. Еще бы: не успел принять корабль, как уже вынужден идти докладывать о ЧП.