Сильнее денег
Шрифт:
– А когда узнает, это явится для нее непоправимым ударом. Да?
Я нетерпеливо пошевелился на стуле. Садистская ухмылка Кэйри раздражала меня.
– Вас это не касается.
Кэйри наклонился, взял со стола револьвер, осмотрел его и положил обратно.
– А кто будет достраивать мост, когда вас упрячут за решетку?
– Найдут кого-нибудь. Незаменимых людей нет.
– Что верно, то верно. – Стул под Кэйри заскрипел. – Вот и вместо меня с сегодняшнего вечера будет работать другой. Я и домой-то не успею дойти, как все здешние умники забудут о моем существовании…
– Вам-то что, в конце концов? Что сделано, то сделано, и я должен расплачиваться. А вы поступайте, как положено в таких случаях.
Кэйри закрыл лежавшую перед ним папку, положил ее в стол и взглянул на часы.
– Подождите минуток пять, мистер Холлидей. – Он взял со стола револьвер и кассету с лентой, с трудом протиснулся мимо меня к двери и вышел.
Я ждал.
Пятнадцать лет!
Я думал о Сарите и проклинал себя за то, что не сказал ей правду. Это были самые мрачные и самые длинные полчаса во всей моей жизни.
Когда дверь распахнулась и на пороге вновь появился Кэйри, стрелки часов на стене показывали половину шестого. Он курил сигару и усмехался.
– Пришлось попотеть, мистер Холлидей? Наверное, представляли себя за решеткой, а?
Я промолчал.
– А я тут прощался с ребятами. В пять часов сдал свой полицейский значок, и теперь меня уже нет, я в отставке. За вас возьмется сержант уголовной полиции Карноу. Между прочим, другого такого мерзавца и сыскать невозможно. – Кэйри вынул из кармана кассету с пленкой. – Подпрыгнет от радости, когда услышит ваши похождения в вашем же собственном изложении. – Кэйри не сводил с меня испытующего взгляда. – Но мыто с вами можем сделать так, что он ничего не услышит.
Я с изумлением посмотрел на него.
– То есть?
Гнусная улыбка Кэйри стала еще шире.
– Небольшая сделка, мистер Холлидей. В сущности, что лучше денег? Если хотите, я могу продать вам эту ленту. И точка. Вы сможете вернуться к своей женушке и к мосту, и вам не о чем будет беспокоиться.
«Что лучше денег?»
Кэйри употребил те же самые слова, что и Римма. Выходит, все начнется сначала? Мне внезапно захотелось наклониться над столом и ударить его по лицу, но вместо этого я спросил:
– Сколько?
Физиономия Кэйри расплылась в улыбке.
– Она хотела содрать с вас еще сорок тысяч, если я не ошибаюсь? Я согласен на двадцать.
– А потом? Сколько вы потребуете потом? – спросил я, не спуская с него глаз.
– Меня устроят двадцать тысяч. За это вы получите обратно револьвер и ленту. Справедливо?
– Да, устроят, пока вы их не истратите. Потом явитесь ко мне и начнете жаловаться, как не повезло вам в жизни.
– Ну уж, дружище, придется вам рискнуть. А впрочем, выбирайте. Можете отправляться в тюрьму.
– Ну, хорошо, по рукам.
– Отлично. Деньги мне нужны наличными. Вы отдаете деньги, я вам – револьвер и кассету с пленкой. Когда вы сможете набрать нужную сумму?
– Послезавтра. Придется реализовать облигации займов. Заходите в четверг утром в контору.
Кэйри хитро подмигнул.
– Нет,
– Ясно.
Я встал и, не взглянув на Кэйри, вышел. На поезд, уходивший в Голланд-Сити в шесть вечера, я поспел в последнюю минуту. Я смотрел в окно и размышлял. Мне не удалось бы отделаться от Риммы, потому что ей нечем было рисковать. Иное дело Кэйри. Он рисковал многим. Конечно, надо соблюдать осторожность, но я не сомневался, что сумею перехитрить его. Во всяком случае, он не получит от меня ни цента. Уж скорее я соглашусь нести ответственность за преступление, которого не совершал, чем всю жизнь подвергаться шантажу со стороны этого жирного, продажного полицейского.
В четверг утром я сказал Кларе, что мне должен позвонить инспектор Кэйри.
– Не соединяйте его со мной. Скажите, что меня нет в конторе, и вы не знаете, когда я вернусь. Спросите его, что он хочет мне передать.
Вскоре после одиннадцати Клара сообщила, что Кэйри звонил.
– Он будет ждать вас в час дня в «Теверенс-армс».
«Теверенс-армс» – небольшой придорожный ресторан – находился в нескольких милях от Голланд-Сити. Я приехал туда около часу дня и с объемистым портфелем в руках под мышкой вошел в ресторан.
Кэйри сидел в углу. На столике перед ним стоял стакан виски с содовой. В ресторанчике, в стороне от Кэйри, закусывало еще двое посетителей.
Направляясь к полицейскому, я заметил, что он внимательно посмотрел на мой портфель.
– Хэлло, дружище! – поздоровался он. – Присаживайтесь. Какую отраву вам заказать?
– Никакой. – Я сел на скамью рядом с Кэйри и поставил портфель между нами.
– Вижу, вижу! Денежки привезли?
– Нет.
Усмешка исчезла с его лица, выражение глаз внезапно стало жестким.
– Что значит «нет»? – со злобой спросил он. – Ты что, хочешь отправиться в тюрьму?
– Облигации удалось продать только сегодня утром, а деньги я не успел положить из банка в свой портфель. Если хотите, можем сейчас поехать вместе. Мне выдадут деньги, и я вручу их вам.
На лице Кэйри выступили пятна.
– Что еще за чертовщина? Ты пытаешься надуть меня? Попробуй только! И пикнуть не успеешь, как окажешься за решеткой.
– Не так-то просто, инспектор, пересчитать двадцать тысяч долларов, – спокойно ответил я. – Вы же сами, надеюсь, заинтересованы, чтобы не произошло ошибки. Но если вам так не терпится, я сейчас же отправлюсь в банк и привезу деньги сюда. Кроме того, у меня и в мыслях не было вас обманывать.
Во взгляде Кэйри все еще читалось подозрение.
– Не такой я дурак, чтобы вместе с тобой появляться в банке. Возьми деньги в двадцатидолларовых купюрах. Я сам пересчитаю. Отправляйся сейчас же.
– А что получу я?
– Как и договаривались: револьвер и ленту.
– Вы вернете мне кассету с лентой, на которой записаны те самые показания, что я дал в вашем кабинете – о моей причастности к убийству охранника в киностудии «Пасифик»?
– Ты что-то разговорился… Именно это ты и получишь.