Сильнее денег

Чейз Джеймс Хедли

– Почему вы зарегистрировались там под фамилией Мастерс?

На этот вопрос у меня уже был готов ответ, сейчас я соображал несколько быстрее инспектора.

– Видите ли, когда ваша фотография появляется в таком журнале, как «Лайф», вам обеспечена определенная известность. Я не хотел, чтобы ко мне приставали журналисты, и поэтому остановился в гостинице под вымышленным именем.

Кэйри не спускал с меня взгляда.

– И по этой причине вы целыми днями не выходили из номера?

– Я работал.

– Когда вы вернулись?

– Сначала

я поехал по делам в Сан-Франциско.

Кэйри вынул записную книжку.

– Где вы останавливались?

Я назвал ему гостиницу.

– Из Сан-Франциско я выехал в четверг вечером и вернулся в Голланд-Сити в полночь. Это может подтвердить билетный контролер на вокзале – он хорошо меня знает, и водитель такси Соул Уайт, который привез меня домой.

Кэйри что-то записал в свою книжку и встал.

– Хорошо, мистер Холлидей. Пожалуй, теперь все. Пожалуй, больше я не стану вас беспокоить. Я лишь хотел уточнить некоторые неясности. В конце концов, мы ведь знаем, кто ее убил.

Я изумленно взглянул на него.

– Знаете, кто ее убил? Кто же?

– Джинкс Мендон. Кто же еще, по-вашему?

– Это мог сделать кто угодно. – Я заметил, что мой голос внезапно стал хриплым. – Почему вы считаете убийцей Мендона?

– Мендон – уголовник, рецидивист. Уборщица утверждает, что он и его возлюбленная вечно ссорились. И вот он неожиданно исчезает, а ее находят мертвой. Кто же еще мог ее убить? Мы его, конечно, схватим. Небольшой допрос с пристрастием, и он расколется. А потом – электрический стул.

– Сомнительные доказательства.

– Да? – Инспектор равнодушно пожал плечами. – Ничего сомнительного. Уверен, что присяжные найдут его виновным.

Он попрощался и направился к двери.

2

Итак, Римма мертва. Но я не испытывал облегчения. Совсем нет. Меня ни на минуту не оставляло сознание собственной вины. Вместе с Риммой умерло мое прошлое. Мне теперь ничего не нужно было предпринимать, чтобы избежать ареста, только помалкивать.

Но так ли это? Предположим, полиция арестует Вассари. Предположим, его посадят на электрический стул за убийство, которого он не совершал. Я-то знал, что не Вассари убил Римму. Ее убил Уилбор, и я мог это доказать, но после этого должен все рассказать полиции, после чего меня отдадут под суд за убийство охранника киностудии.

Выходит, этому кошмару не будет конца?

Я внимательно следил за сообщениями газет о деле Вассари. Вначале они занимали чуть ли не все первые полосы, потом сократились до маленьких заметок и перекочевали на последние страницы. Газеты информировали читателей, что полиция продолжает разыскивать Вассари, но пока безрезультатно.

Дни шли за днями, и постепенно я начал успокаиваться. Возможно, Вассари бежал из страны, возможно, его никогда не найдут. Иногда я задумывался, что произошло с Уилбором. Порой мне хотелось позвонить в гостиницу «Андерсон» в Сан-Франциско и узнать, не вернулся ли он, но каждый раз что-то

удерживало меня.

Сарита поправлялась. Каждый вечер я бывал в санатории и рассказывал ей о строительстве моста, о том, чем я занимался и как живу без нее.

Циммерман теперь уже без всяких отговорок уверял, что со временем Сарита начнет ходить. Он считал, что недели через две я смогу взять ее домой, хотя ей и потребуется постоянная сиделка. Дома, по его мнению, Сарита поправится быстрее, чем в санатории.

Однажды вечером, вернувшись из санатория, я заметил около дома высокого, полного человека. Он стоял, прислонившись к стене, словно ожидая кого-то. Я сразу узнал сержанта Кэйри. После нашей последней встречи прошло три недели, и я надеялся, что мы больше не увидимся. И вот он появился.

Я вышел из машины и не спеша направился к нему.

– Привет, инспектор. Сколько лет, сколько зим. Что вы тут делаете?

– Поджидаю вас.

– Зачем? Что вам еще нужно от меня? – сам того не желая, я повысил голос.

– Не на улице же нам разговаривать, мистер Холлидей! Пройдемте в дом.

Мы поднялись по лестнице, и я впустил его в квартиру.

– Говорят, ваша жена находится в очень тяжелом состоянии? – спросил Кэйри, когда мы вошли в гостиную. – Надеюсь, теперь ей лучше?

Я швырнул шляпу и плащ на стул, подошел к камину и пс вернулся к Кэйри.

– Теперь ей лучше.

Кэйри выбрал самое большое и самое удобное кресло и сел. Шляпу он положил на пол рядом с собой. Затем последов процедура развертывания жевательной резинки.

– Во время нашей последней встречи, мистер Холлидей, – заговорил он, глядя куда-то в сторону, – вы утверждали, что не знаете Римму Маршалл и никогда не слышали о ней.

Я засунул поглубже в карманы брюк сжатые в кулаки руки.

– Да, утверждал.

Кэйри поднял на меня глаза.

– У меня есть все основания считать, мистер Холлидей, что вы солгали.

– Что это за основания?

– Фото Маршалл было опубликовано в газетах, и некий Джо Массини, владелец гостиницы «Кэллоуэй-отель», явился в полицию и сообщил некоторые сведения о пострадавшей. Он близко знал Маршалл. По его словам, она встречалась в гостинице с каким-то человеком с полуопущенным веком и шрамом на подбородке. Она, видимо, опасалась этого человека и, уходя из гостиницы, просила Массини задержать его на некоторое время и дать ей возможность скрыться. Этот человек вы, мистер Холлидей.

Я промолчал.

Медленно двигая челюстями, Кэйри долго смотрел на меня.

– В отделении банка в Санта-Барбаре у Маршалл оказался свой счет. Вчера я его проверил. За последние шесть недель с вашего счета дважды переведено ей по десять тысяч долларов. Вы все еще утверждаете, что не знали Римму Маршалл?

Я пододвинул стул и уселся на него.

– Нет. Теперь не утверждаю.

– За что вы платили ей деньги?

– Она меня шантажировала.

– Я так и думал. Причины?