Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
— Тогда чего вы голосовали? — взорвалась Селия. — Могли бы так и сказать и вообще воздержаться.
Сэт виновато покачал головой и вышел из комнаты. За ним поодиночке потянулись остальные. Селия осталась одна.
— Я чувствую, что-то не так, — нарушил длительное молчание, воцарившееся за обеденным столом, Эндрю, — и, как мне кажется, дело обстоит весьма серьезно.
Тут он замолчал, но, поскольку Селия не торопилась с ответом, заговорил снова:
— Ты ни слова не проронила с тех пор, как я
Селия положила приборы рядом с блюдом, к которому едва притронулась. Она повернулась к Эндрю, глядя на него глазами, полными слез:
— Дорогой ты мой! До чего же ты мне сейчас нужен! Эндрю потянулся к ней, накрыл ладонью ее руку и мягко сказал:
— Не торопись. Пообедай сначала.
— Я не могу есть, — ответила Селия.
Вскоре, перейдя в гостиную, Селия рассказала ему о событиях последних двух дней, закончившихся неудачной попыткой убедить Сэма и других руководителей компании отложить запуск монтейна.
Эндрю внимательно слушал, время от времени задавая вопросы. В конце ее рассказа он сказал Селии:
— Я просто не представляю себе, что ты могла поступить иначе.
— Да в том-то и дело, что выбора не было, — ответила Селия. — Но теперь-то приходится решать другое: свою судьбу.
— Разве решение должно быть столь поспешным? Почему бы немножко не повременить? Я бы тоже оторвался от работы на какое-то время, и мы могли бы отправиться куда-нибудь в путешествие. Вдали от всей этой кутерьмы ты сможешь все спокойно обдумать, а когда вернешься, поступишь так, как сочтешь нужным.
— Если бы только все можно было отложить! — ответила ему с благодарной улыбкой Селия. — Но в данном случае это невозможно.
Эндрю подошел к Селии. Он поцеловал ее и сказал:
— Ты сама знаешь, я готов помочь всем, чем могу. Помни лишь одно: я всегда гордился тобой и независимо от твоего решения дальше буду гордиться.
Задумавшись, Селия вспомнила один совет, данный ей многие годы тому назад.
“Вы обладаете особым качеством.., даром, чутьем, что ли. Умеете распознать, где правда, а где нет… Воспользуйтесь своим даром.., а когда добьетесь власти, будьте крепки духом, не отступайтесь от своих убеждений…”
Волнение охватило Селию при воспоминании об Эли Кэмпердауне. Старый президент компании “Фелдинг-Рот” сказал ей эти слова накануне смерти.
— Налить еще коньяку? — спросил Эндрю.
— Нет, спасибо.
Она допила то, что оставалось в бокале, и, глядя Эндрю в глаза, решительно сказала:
— Не могу я принимать участие в запуске монтейна. Я подам заявление об отставке.
Для Селии это было самым тяжелым решением за все двадцать четыре года, что она проработала в компании.
Ее письмо, написанное от руки и адресованное Сэму, было кратким.
“С чувством глубокого сожаления я ухожу с поста директора отдела торговли фармацевтическими товарами компании “Фелдинг-Рот”. Это письмо подводит окончательную черту.
Причины вам известны. Повторять их, видимо, не обязательно.
Мне
Я ухожу не без чувства горечи и желаю компании “Фелдинг-Рот” и ее служащим всяческих успехов”.
Селия лично отправила письмо президенту компании и через полчаса сама направилась к нему в кабинет. Ее впустили к Сэму сразу же. Секретарша тихо прикрыла дверь кабинета.
Сэм читал какие-то документы. Оторвавшись от бумаг, он взглянул на Селию. На его лице застыло суровое выражение.
— Ты попросила о встрече со мной. Зачем, позволь спросить? — обратился он к Селии ледяным голосом.
— Я ведь так долго проработала в компании, — неуверенно ответила Селия, — и почти все время под твоим руководством. И мне показалось, что просто так взять и уйти…
Он перебил ее с дикой яростью. Ей никогда не доводилось видеть Сэма в таком состоянии.
— Но ведь именно так ты и поступаешь! Уходишь, наплевав на всех нас — твоих друзей, коллег, на всех, кто так тесно с тобой связан. Бросаешь нас предательски, в самое неподходящее время, когда ты нужна компании, как никогда прежде.
— Мой уход не имеет ничего общего с верностью компании или личной дружбой, — запротестовала Селия.
— Ну уж конечно!
Сэм так и не предложил ей сесть, и Селия продолжала стоять.
— Сэм, — взмолилась Селия, — прошу тебя, постарайся меня понять! Я не могу, просто не в состоянии принимать участие в выпуске монтейна. Для меня это стало вопросом совести.
— Ты называешь это совестью, — выпалил Сэм. — Я бы употребил другие слова.
— Какие же, например? — озадаченно спросила Селия.
— Во-первых, бабья истерия. Во-вторых, невежественная псевдодобропорядочность. Озлобленность: мол, не получилось по-моему, вот я и ухожу!
— Все, что ты говоришь, попросту неправда! — возразила Селия и, стараясь сохранять спокойствие, добавила:
— Ведь я сама вчера сказала, что мои ощущения основываются на интуиции.
Селии никогда не доводилось видеть Сэма в таком отвратительном настроении… И все-таки она решила сделать еще одну, последнюю попытку.
— Я хочу напомнить, — сказала Селия, — кое-что однажды сказанное мне тобой. Это было в Лондоне, вскоре после того, как мне удалось уговорить Мартина Пит-Смита перейти к нам на работу.
Еще утром, обдумывая предстоящую встречу с Сэмом, она вспомнила его слова, сказанные, когда ей удалось вовлечь Мартина в орбиту “Фелдинг-Рот”. Предпринятая ранее Сэмом попытка окончилась неудачей. Еще раньше Сэм уговаривал ее не вести с Мартином разговоров о деньгах. Но Селия поступила по-своему, и именно деньги сыграли окончательную роль в решении Мартина. Узнав об этом по телефону — он тогда находился в Бунтоне, — Сэм воскликнул: “Если когда-нибудь в будущем наши мнения по действительно важному вопросу разойдутся, я разрешаю тебе напомнить мне о случае с Мартином и о том, что ты оказалась права, а я — нет”.