Сипстрасси
Шрифт:
— Странное место — мир, — сказал Бетик.
— Куда ты подевался?
— Был с этой женщиной, с Руфью.
— Что она сказала тебе?
— Наверное, меньше, чем тебе. И знаешь что? Лучше бы мы этого места не находили.
— Аминь, — ответил Шэнноу.
Они обогнули озеро с сосновым лесом по берегам. Дальше, гряда за грядой поднимались каменистые холмы. Шэнноу натянул поводья и осмотрелся.
— Если они здесь, ты их не увидишь, — заметил Бетик.
Шэнноу тронул мерина каблуками, и они осторожно поднялись на гребень. Под ними простирался
— Ты знаешь их манеру действовать, — сказал Шэнноу. — Что они сделали, когда потеряли наш след?
— Они к такому не привыкли, Шэнноу. Вселились в орла или коршуна и обшарили все окрестности квадрат за квадратом. Так как строения они увидеть не могли, то, вероятно, разбились на исходные звенья, чтобы обшарить все до гор.
— Так где же они?
— Провалиться мне, не знаю.
— Я предпочту не показываться на открытом месте.
— Конечно. Будем просто сидеть здесь на фоне неба, пока они нас не обнаружат!
Шэнноу ухмыльнулся и пустил мерина по склону вниз. Час они ехали по волнистой равнине, которую, как оказалось, повсюду пересекали узкие овражки, будто по ней какой-то гигант прошелся чудовищными граблями. В одном из овражков они наткнулись на огромную выгнутую кость, длиной футов в пятнадцать. Шэнноу спешился и пустил мерина пастись. В диаметре кость достигала по меньшей мере восьми дюймов. Бетик подошел к нему, и вдвоем им удалось ее поднять.
— Не хотел бы я повстречаться с этим чудищем, когда оно было живым, — заметил исчадие.
Они бросили кость и осмотрели землю вокруг. Да, из травы торчала еще кость, а затем среди высоких стеблей Бетик разглядел и третью в десяти шагах вправо.
— Смахивает на остатки грудной клетки, — сказал Шэнноу.
А еще через тридцать шагов Бетик наткнулся на еще более внушительный обломок, причем усаженный зубами. Они принялись его откапывать, и оказалось, что кость имеет форму огромного клина.
— Тебе когда-нибудь приходилось видеть подобную пасть? — спросил Бетик. — Или хотя бы слышать о таких?
— Села говорил, что здесь водятся чудовища, что его отец их видел.
Бетик оглянулся.
— От головы до грудной клетки в нем было не меньше тридцати футов. Какие же огромные у него должны быть ноги!
Они поискали, но никаких конечностей не обнаружили.
— Может, их растащили волки? — предположил Бетик.
Шэнноу покачал головой.
— Кости ног по толщине превосходили ребра не меньше, чем вдвое. Нет, они где-то тут.
— Так кости-то наполовину ушли под землю. И ноги могут быть еще глубже.
— Нет. Погляди на изгиб кости, которая торчит из травы. Оно умерло брюхом вверх, не то мы нашли бы сверху позвонки.
— Одна из тайн жизни, — заключил Бетик. — Поехали!
Шэнноу стряхнул землю с ладоней и сел в седло.
— Ненавижу тайны, — сказал он. — Ног ведь должно быть четыре. Жаль, что у меня нет времени откопать его целиком!
— Да уж,
Они выехали из овражка, но тут Шэнноу натянул поводья и повернул мерина обратно.
— Ну, что еще? — спросил Бетик.
Шэнноу подъехал к самому краю и посмотрел вниз. Ему были хорошо видны гигантская челюсть и обломки ребер.
— По-моему, ты разгадал тайну, Бетик. Это рыба!
— Ну, рад, что не подцепил ее на крючок. Не смеши меня, Шэнноу! Во-первых, это была бы всем рыбам рыба, а во-вторых, как бы она оказалась посреди равнины, где и речки-то нет?
— Библия повествует о гигантской рыбе — она проглотила одного из пророков. Он побыл у нее в брюхе и остался жив. Внутри этой грудной клетки уместятся свободно десять человек. И у рыб нет ног!
— Ну, ладно, это рыба. Тайну ты разгадал, так поехали?
— Однако ты ведь сам спросил, а как она могла попасть сюда?
— Не знаю, Шэнноу, и не хочу знать.
— Каритас говорил мне, что во время Падения Мира моря вылились и поглотили земли и города. Вот приливная волна и могла принести сюда эту рыбу.
— Если так, то где же море? Куда оно делось?
— Ты прав. Как ты и сказал, в этом тайна.
— Я в восторге, что мы во всем разобрались. Так едем?
— Неужели тебе совсем не свойственно любопытство, Бетик?
Исчадие наклонился в седле вперед.
— Очень и очень свойственно, мой друг. Мне очень любопытно было бы узнать, где сейчас находятся тридцать шесть безупречно обученных убийц. Возможно, тебе покажется странным, что меня это настолько занимает!
Шэнноу снял шляпу и вытер пот с внутреннего края полей. Солнце стояло над самой головой — только миновал полдень — и небо было безоблачным. Его взгляд привлекло темное пятнышко: высоко над ними кружил орел.
— Большую часть моей жизни, Бетик, — сказал он, — за мной охотились. Это неотъемлемое обстоятельство моего существования. Разбойники скоро услышали про меня, и мое описание переходило из уст в уста. Я не мог предугадать, когда именно из теней вылетит пуля или стрела, или блеснет нож. И довольно скоро стал фаталистом. Маловероятно, что я умру в своей постели в почтенной старости, ибо моя жизнь зависит от моей быстроты, зоркости и силы. Все это когда-нибудь ослабеет, но до тех пор меня в этом мире будет интересовать очень многое — то, чего я не понимаю, но что, я уверен, имеет какое-то отношение к тому, чем мы стали.
Бетик помотал головой.
— Ну, спасибо, что ты поделился со мной своей философией. Что до меня, так я еще молод, в самом расцвете лет, и очень хочу когда-нибудь стать самым древним стариком, каких только видывал мир. И мне начинает казаться, что Руфь была права. Если я останусь с тобой, то наверняка умру. Так что, думаю, нам пришло время проститься.
Шэнноу улыбнулся.
— Вероятно, ты прав. Но жаль расстаться в такой спешке. Вон там как будто удобное место для ночлега. Не провести ли нам вместе последний вечер?