Сипстрасси
Шрифт:
Бетик заснул задолго до полуночи, а Шэнноу с Арчером прогуливались по окаймленным статуями улицам Балакриса.
— Я часто бываю здесь, — сказал Арчер. — В мертвых городах царит такой неизмеримый покой! И часто в моих прогулках ко мне присоединяются призраки былых времен. — Он взглянул на Шэнноу и весело усмехнулся. — Я кажусь вам сумасшедшим?
Шэнноу пожал плечами.
— Я ни разу не видел ни единого призрака, мистер Арчер, но у меня нет оснований сомневаться в том, что они существуют. Вы с ними разговаривали?
— Пытался, когда увидел их в первый раз, но они
Арчер повел его вверх по извилистой тропе, а потом вниз в круглую впадину, где вокруг плоского камня-алтаря кольцом высились монолиты. Каждый имел основание шесть футов в квадрате и был отполирован, будто черное дерево.
— Море шлифовало их тысячи лет. Кое-где можно различить следы высеченных надписей, — сказал Арчер, входя в кольцо и останавливаясь у алтаря.
– Вот посмотрите, — добавил он, вынимая из кармана камень Даниила величиной с ноготь большого пальца.
И тут же всюду вокруг Шэнноу увидел прозрачные светящиеся фигуры. Женщины в шелковых длинных туниках кружились и извивались в танце, а мужчины в разноцветных одеждах сгрудились между монолитами, глядя на них.
— И теперь на это, — сказал Арчер, прикрывая камень ладонью.
Танцующие исчезли. Он чуть-чуть сдвинул камень и снял ладонь. У алтаря возникли трое мальчиков: они сидели на земле и играли в бабки, не замечая посторонних. Шэнноу опустился на колени рядом с ними и протянул руку, но она пронизала их насквозь, и они исчезли. Арчер убрал камешек в карман.
— Интересно, не правда ли?
— Необычайно, — ответил Шэнноу. — У вас есть объяснение?
— Предположение. Я к этому времени перевел около двух тысяч слов языка ролиндов, иными словами, атлантов. Они называли себя «Ролинд», в довольно вольном переводе «Народ Небес». Сам я предпочитаю «Люди сказок». — Арчер сел на алтарь. — Вы голодны, мистер Шэнноу?
— Немного.
— Если бы вы могли выбрать какое-нибудь немыслимое здесь блюдо, что вы предпочли бы?
— Пышный медовый пирог. А почему вы спросили?
— Спросил, потому что я фокусник.
Арчер встал, перешел с каменной плиты на траву и, нагнувшись, поднял обломок величиной с кулак. Вынул из кармана Камень Даниила, приложил к обломку и протянул Шэнноу медовый пирог.
— Он настоящий?
— Попробуйте его.
— Но тут ведь что-то не то, правда?
— Попробуйте, мистер Шэнноу.
Шэнноу откусил кусок. Пирог был мягкий и полный меда внутри.
— Каким образом? Объясните мне, как?
Арчер вернулся к алтарю.
— Люди Сказок обладали источником энергии, не похожей ни на какие другие. Не знаю, как они его открыли, а может быть, и сотворили, но Камни были тайной культуры атлантов, и с их помощью они могли создать все, что способно нарисовать воображение. Когда вы были ребенком, мистер Шэнноу, ваша мать рассказывала вам сказки про волшебные мечи, крылатых коней, колдунов?
— Нет, но с тех пор мне доводилось их слышать.
— Ну, так Атлантида — место, где зародились все сказки. Во дворце
— Но они не уцелели, несмотря на магию.
— Я в этом не уверен, но это разговор для другого дня. Ляжем-ка спать!
— Я не устал. А вы ложитесь. Мне нужно поразмыслить.
— О Иерусалиме, мистер Шэнноу?
— Вижу, Руфь правда говорила с вами обо мне.
— А вы сомневались в моих словах?
— И продолжаю, мистер Арчер. Но я не из тех, кто склонен к поспешным выводам.
— Из-за того, что я черный?
— Признаюсь, это немножко воздействует на меня.
— Нас разделяет всего лишь пигментация кожи, мистер Шэнноу. Но можно отослать вас к вашей же собственной Библии? «Дщери Иерусалимские! черна я, но красива». Он писал о царице Савской, царице страны в Африке, где, без сомнения, родились мои предки.
— Я вернусь с вами, — сказал Шэнноу.
На вершине холма он обернулся и посмотрел на кольцо черных камней, вспоминая слова Каритаса. Кровь и смерть кормили их. В центре кольца виднелся алтарь — как зрачок в темном глазу.
— Руфь хорошо отзывалась о вас, — сказал Арчер, и Шэнноу отвел глаза от алтаря.
— Она необычная женщина. Она показала мне мою жизнь, хотя тогда я этого не понял.
— Как так?
— Она сотворила вокруг меня библиотеку и дала мне один лишь час, чтобы найти Истину. Это было невозможно, как невозможна и моя жизнь. Истина повсюду вокруг меня, но я не знаю, куда смотреть, а времени на поиски так мало!
— Но это же само по себе открытие, — заметил Арчер. — Объясните мне, почему вы решили искать Иерусалим?
— Это акт веры, мистер Арчер — не более и не менее. Никаких премудрых философских причин. Я живу по Библии, а это возможно, лишь веря. Неколебимо веря. Поиски Иерусалима — мой способ побеждать сомнения.
— В погоне за Граалем, — негромко сказал Арчер.
— Вы уже второй человек, упомянувший этот Грааль. Надеюсь, вы с первым не друзья.
— А кто был первый?
— Аваддон.
Арчер остановился и повернулся к Шэнноу:
— Вы разговаривали с Владыкой Сатаной?
— Во сне. Он язвил меня Галахедом.
— Пусть вас это не огорчает, мистер Шэнноу. Рыцарь в поисках истины это еще не самое худшее из сравнений! Полагаю, Аваддон завидует вам.
— Чему завидовать!
— Будь это правдой, я бы не стал вас разыскивать, да и Руфь не попросила бы меня об этом.
— Я не смог увидеть Святое Убежище.
— Мне это тоже не дано, — сказал Арчер с сожалением. — Там скрыта великая сила, грозная в своем величии. Руфь способна претворять энергию в материю, причем без помощи Камня. Иногда мне кажется, что она стоит на пороге бессмертия.