Скала

Филон Елена

— Да-да, Чейз в этом деле мастер! — смеялась в спину Роксана.

Я хотела вступить на дежурство вместо Кристофа, чтобы закрыть свою жалкую изуродованную Чейзом личность в бетонной коробке, вроде склада с картонными коробками и одинокими лампочками на тонких проводах, среди которых мне и место. А не в том, до отвращения идеальном помещение в котором вскоре ещё и запахнет сексом.

Меня чуть не вырвало.

Кристоф отправил меня обратно. Довольно жёстко и доступно дав понять, что с поста он уходить не собирается, а мне нужно немедленно отправиться в одну из свободных

комнат с мягкими кроватями и сдаться уже наконец сну.

У меня даже спорить сил не осталось. Всё на что мой изнеможённый организм ещё был способен, это болезненно вздрагивать при каждой мысли о том, что сейчас делает Чейз. И вздрагивал он постоянно, потому что ни о чём кроме этого я думать не могла. Его руки на её талии… Её губы на его губах… На «моих» губах!!!

Мне хотелось кричать! Вот она — крайняя точка моей беспомощности! Моей слабости! Моего оправленного Чейзом сознания! Он стал моим ядом, медленно расползающимся по организму и жадно требующим добавки! Мне хотелось зажаться в угол, как самому слабому, побитому созданию на свете и рвать на себе волосы, потому что я ни за что не наступлю себе на горло и не посмею себе помешать им! Я буду умирать, давиться желчью, но не сделаю и шага в их сторону! Гордость — это последнее, что у меня осталось, и если я лишусь и её, то меня легко можно будет назвать трупом. Потому что больше у меня нет ничего.

И никого.

Я вернулась в комнату. Замерев на секунду перед дверями кухни. Чейз сидел в кресле. Роксана на его коленях.

Виски был отвратительным.

Холодная столешница под моей правой щекой, внезапно показалась слишком горячей и это заставило меня проснуться. Наверное, у меня жар. Может и нет. Может быть мне жарко от выпивки. В голове до сих пор не ясно.

И всё же, почему так жарко?..

Взгляд.

Пристальный взгляд жестоких налитых кровью глаз, вот что стало причиной моей мнимой лихорадки.

Чейз стоял напротив, прильнув спиной к стене. Руки на груди скрещены: коротким рукавам футболки не удавалось скрыть набухшие вены и напряжённые бицепсы, которые норовили вот-вот взорваться. Голова приопущена, жёсткий взгляд из-под тяжёлых бровей, казался смертельно опасным. Несколько прядей густых, почти черных при тусклом освещении, волос, упали на глаза, породив под ними мрачные тени.

Я несколько раз с силой поморгала, чтобы убедиться в том, что это не галлюцинации в последствие выпивки и с тяжёлым вздохом выпрямилась на стуле.

Откашлялась.

Было противно на него смотреть. Так что я не смотрела. Меня даже не интересовало выражение убийцы на его лице, который пришёл по мою душу. Мне было плевать, чем и, главное, когда я успела вызвать такое недовольство.

Я тяжело сглотнула, глядя на закрытую не до конца дверь:

— Ну, раз вы закончили, я пошла в комнату.

Я поднялась на ноги и с самым равнодушным выражением на лице направилась к выходу. Надо побыстрее свалить отсюда, пока сердце своим стуком не выдало всего вулкана злости и отвращения бурлящего внутри.

Лёгкий поток свежести ударил в лицо и Чейз в мгновение ока оказался передо мной, так что

я едва успела притормозить, чтобы не врезаться в него всем телом.

Он был зол. В глазах бурила ярость. Желваки бегали по напряжённой челюсти. И он смотрел будто бы внутрь меня. Пробираясь сквозь защитную оболочку безразличия, выковыривая куски ненависти наружу из самого нутра.

Мои кулаки сжались, ногти болезненно впились в кожу; я приказывала себе молчать. Я душила в себе всю эмоциональную составляющую организма, для того чтобы не впасть в безудержную истерику и не накинуться на эту перекошенную от ярости идеальную физиономию! А я могла бы это сделать, легко могла, если бы и рассудка тоже в конец лишилась.

— Отвали, — все, что удалось из себя выжить сквозь стиснутые зубы, в попытке обойти широкоплечего Чейза.

Он с силой схватил меня за запястье и рванул на себя. Так что я буквально врезалась в его твёрдую грудь всем телом.

Чейзу оставалось только зарычать и показать клыки, чтобы в конец уподобиться свирепому хищнику, готовому растерзать меня на куски.

Что происходит?..

— Секс с Роксаной был настолько плох? — прошипела я сквозь стиснутые зубы. Даже представлять не хочу, как сейчас выглядит моё лицо, думаю, оно не меньше перекошено от злости.

Я закипала. Я ненавидела его! Ненавидела себя за то, что ненавижу его в то время, когда мне должно быть плевать на этого человека!

Чейз притянул меня ещё ближе, опасно нависнув над моим лицом. Его ноздри раздувались, а челюсть была настолько сжата, что клянусь, я слышала, как она скрипит.

— Кто ты такая? — порычал он мне в лицо, крепко сжимая моё правое запястье.

Я попыталась выдернуть его, но это было бесполезно. Тогда я с силой толкнула Чейза в грудь свободной рукой. Тот даже не двинулся с места, зато ярость на лице вспыхнула с новой силой. Я его не боялась, потому что ярость и адреналин бурными потоками несущимися по моим венам, ничуть не уступали его!

— Кто ты такая?! — прорычал он громче, дикими глазами впиваясь в моё лицо.

— Ты головой ударился?!

— Что в тебе не так?! — Злобное рычание Чейза сотрясало стены кухни. — Почему ты не можешь быть такой, как все?!!

Я не понимала его. Да даже не хотела понимать!!! Какого чёрта он на меня набрасывается, после того, как пять минут назад развлекался с принцессой викингов?! Какое право он на это имеет?!

— Отвали от меня, кретин! — заорала я, тяжело дыша и судорожно ища глазами свою винтовку. — Мозги отказали?! Уберись от меня к чёрту!!! Убери от меня свои грёбаные руки!!!

Но ярость в глазах Чейза закипала всё больше, пульсируя в безудержной агонии. Его мраморная грудь высоко вздымалась, задевая мою. Вены на шее вздувались толстыми жгутами, а потом он перестал дышать.

Его дыхание настолько замедлилось, что грудь буквально провалилась, оставаясь практически не подвижной. Впадинка между бровями пропала, разгладив бледную кожу на лбу. Его кадык дёрнулся, расслабленные губы приоткрылись…

И голос надломился…

— Какого дьявола тебе надо было появиться в моей мёртвой жизни и заставить её дышать?..