Скала
Шрифт:
Но это его руки… Ведь это его руки. Всегда горячие. Оставляющие ожоги на коже.
Он смотрел мне в глаза и никуда больше. Наверное, я выгляжу испуганной.
Чейз притянул меня к себе, заставив почувствовать его всем телом.
Он такой большой и сильный, а я маленькая глупая школьница на своём первом свидании. Школьница, которая половину сознательной жизни училась убивать.
Музыка скользила между нашими телами. Внутри нас. Велела двигаться в такт, и ей не возможно было сопротивляться.
Ладони Чейза скользили вверх по моей спине. Нежно… слишком нежно. Чейз так не умеет… Он всегда был горяч, жесток, требователен. Ещё вчера он был таким.
Что произошло?..
— Ты сделала меня человеком, — тихо прошептал Чейз, не пряча глаз, не пряча боли.
Слова застряли где-то в горле… Я не знала, что ответить. Разве это не я превратила его в монстра с красными глазами и жгучей яростью, отравляющей его сознание?.. Разве это не я подлила топлива в идеальную машину для убийств?..
Это была я.
Его ладонь коснулась моей шеи, и я с судорожным вздохом закрыла глаза.
— Я сама была мёртвой… Как я могла сделать тебя человеком? — Так говорить было легче. Так я не тонула в красной бездне отчаянья…
— Если ты мертва, то кто тогда все эти призраки?.. — Его тёплое дыхание щекотало мой нос. — Ты сама не знаешь, насколько жива… Вся ты. Такая, какая ты есть. Ты и есть вся жизнь.
Музыка уносила нас. Поднимала над полом. Кружила в сладком безумии…
Как такая как я смогла пробудить в нём всю эту нежность?..
Я — грубая, неправильная, жестокая…
А он оказался… таким.
Продолжение игры?
Плевать. Я хочу в неё играть!
Своими пересохшими губами я коснулась его — влажных, горячих, невыносимо горячих.
Чейз не спешил так, как это было раньше. Он наслаждался вместе со мной. Проживая хрупкий момент. Быть может единственный и последний момент, когда можно быть самими собой… Когда можно делать то, чего хочется, а не то, что требует от нас мир. Сейчас не надо выживать.
Сейчас есть я и он.
Сладкий поцелуй. Головокружительный и такой невесомый. Мои губы горели в нетерпении, цеплялись за мягкие губы Чейза как за единственный смысл, оставшийся у меня в этой жизни.
А потом он отстранился, пристально заглянув мне в глаза. Его взгляд говорил так много…
Я невольно вздрогнула, когда его дрожащая рука коснулась моего виска и убрала непослушный локон за ухо. Подушечкой большого пальца он провёл по моей нижней губе, и я почти умерла от этого прикосновения. Я дрожала всем телом. Я не знала, что такое возможно…
Его пальцы скользнули по моему подбородку и губы припали к губам. Желание пульсировало во всём теле. Каждая клеточка ожила и запела вместе
Его ладонь на моей талии, обжигающая сквозь тонкую ткань футболки. Я хотела сорвать её с себя, хотела почувствовать больше… Быть с ним. Сойти с ума вместе с ним.
Чейз целовал меня сильнее, мои губы легко поддались и язык встретился с его языком. Осторожные движения становились уверенными и превращались в жаждущие. Дыхание играло наперегонки с сердцем: рваное, тяжёлое, прерывистое…
Я цеплялась пальцами за его волосы, мне так нравилось ощущать их бархатное скольжение. Шея Чейза пульсировала под моими ладонями. Его руки нашли подол моей футболки и коснулись обнажённой кожи спины. Моей изуродованной плетью кожи. Чейз даже не вздрогнул, ощутив под пальцами ещё не побелевшие шрамы, словно всё это не имеет значения… Словно она идеальна… Для него…
Я сбивалась с дыхания, жадно хватая ртом воздух, в те доли секунды, когда он от меня отстранялся. Я готова была перестать дышать, лишь бы он этого не делал. Пусть он будет со мной, сейчас, так близко…
Мой Койот. Только мой.
Дрожащими пальцами я нащупала пуговицы на его рубашке. Они не поддавались. И я готова была вырвать их вместе с кусками ткани.
— Джей…
Я не могла этого слышать… Его безумно глубокого голоса, такого же глубокого, как наш поцелуй. Непослушными пальцами я пыталась расстегнуть эти проклятые пуговицы.
— Джей. — Его голос был тихим, но вовсе не таким, каким я хотела его слышать. Голос мольбы. — Джей, нет.
— Почему нет? — Я наконец справилась с нижней пуговицей.
Чейз притянул меня к себе и связал нас ещё одним поцелуем. Он не хотел останавливаться, но почему то заставлял себя это делать. В нём разгоралась борьба и сейчас я хотела, чтобы он проиграл её…
Его руки опустились на бедра, и он притянул меня к себе ещё сильнее, жарко целуя… Влажные, разгорячённые губы скользнули по моей щеке и язык задел мочку уха, от чего из моей груди вырвался тихий судорожный стон.
— Потому что я знаю, о чём ты думаешь… — прошептал Чейз, не в силах контролировать дрожащий голос.
Всё, о чём я думала, так это о том, чтобы он не останавливался.
Никогда.
Чейз осыпал нежными поцелуями мою шею, заставляя её изгибаться, а пальцы с силой впиваться в кожу на обнажённом участие его твёрдого живота, там, где одна единственная пуговица перестала мне сопротивляться.
Мне надоели эти пуговицы. Когда-то Чейз разорвал мой свитер, а я разорвала его рубашку.
Его мраморная грудь тяжело вздымалась и плавилась под моими ладонями. Наши языки сплетались. Наши души и тела становились одним целым.