Скала
Шрифт:
В баре гостиницы было пустынно, только в дальнем углу сидела увлеченная разговором молодая пара. Ганн уселся на высокий стул рядом с Фином и протянул девушке за стойкой пять фунтов — расплатиться за напитки. Затем он обратился к коллеге:
— Какого черта вы там делали, мистер Маклауд? — Он говорил тихо и очень старался держать себя в руках.
— Не знаю, Джордж. Строил из себя идиота? — Фин посмотрел вниз и увидел кровь Рыжего Мердо на пиджаке и брюках. — Вон, даже в крови перемазался.
— Старший инспектор взбешен, потому что вы
Фин кивнул:
— Я знаю. — Он отпил большой глоток пива из кружки. В ушах слегка зашумело, и он зажмурился. — Кажется, я знаю, кто мог убить Макритчи.
Ганн надолго замолчал.
— И кто это?
— Я не говорю, что убил именно он. Просто у него был серьезный мотив, а кроме того, он весь в синяках. — Ганн ждал, пока Фин продолжит. Тот снова отпил из кружки. — Донна Мюррей выдумала историю про то, что Макритчи ее изнасиловал.
— Мы это уже поняли, верно?
— Но мы не знали, что она беременна. Она придумала это, Джордж, чтобы ей было кого обвинить. Чтобы не пришлось говорить отцу правду.
— Но если ее отец поверил в изнасилование, у него был мотив для мести.
— Не у отца. У ее парня, от которого она беременна. Если он поверил, что Донну изнасиловали, у него был очень серьезный мотив.
— А кто ее парень?
Фин колебался. Он сейчас назовет имя, и все — джинна будет невозможно удержать в бутылке.
— Фионлах Макиннес. Сын моего друга Артэра, — он повернулся к Ганну. — Он весь в синяках, Джордж. Как будто серьезно подрался.
Ганн долго молчал.
— О чем вы умолчали, мистер Маклауд?
— Почему ты так решил, Джордж?
— Вам нелегко было сказать мне даже это. Значит, тут что-то личное. А если личное, значит, вы о чем-то умолчали.
Фин угрюмо улыбнулся:
— Ты станешь хорошим полицейским. Никогда не думал о такой карьере?
— Ну нет! Говорят, у них ненормированный рабочий день. Моя жена ни за что не согласится.
Фин перестал улыбаться.
— Он мой сын, Джордж. — Тот нахмурился. — Фионлах. Я узнал об этом только вчера, — Фин уронил голову в ладони. — Значит, ребенок, которого носит Донна Мюррей, — мой внук, — он выдохнул воздух сквозь плотно сжатые губы. — Что за неразбериха!
Ганн задумчиво потягивал пиво.
— С вашей личной жизнью я ничего поделать не в силах, мистер Маклауд. А вот насчет парня могу вас успокоить.
Полицейский резко повернулся к коллеге:
— О чем это ты?
— Меня все время смущал пастор. Его жена сказала, что в субботу вечером он был дома, вместе с ней. Но бывает, что жены лгут ради мужей.
Фин покачал головой:
— Это не Дональд.
— Выслушайте меня, сэр, — Ганн глубоко вздохнул. — Я сегодня кое-что проверил. У нас на острове много различных конфессий… Ну, это вы знаете. Дональд Мюррей относится к Свободной церкви Шотландии. Каждый год она проводит Генеральную ассамблею в Свободной церкви Святого Колумбы в Эдинбурге.
— О боже! — Фин этого совсем не ожидал.
— Час назад старший инспектор отправил двух полицейских в Несс — привезти пастора для допроса.
Фин слез с барного стула:
— Я пойду в участок, поговорю с ним.
Ганн схватил его за руку:
— При всем моем уважении, сэр! Вы сегодня пили. Если мистер Смит это учует, у вас будет еще больше неприятностей, чем сейчас.
Вдалеке раздались крики демонстрантов: «У-бий-цы! У-бий-цы!»
— Наверное, «Пурпурный остров» выходит из порта, — заметил Фин и подошел к окну. Но из бара пристань на Кромвель-стрит была не видна.
— Они отплывают на Скерр? — Фин кивнул. — И Фионлах с ними? Значит, в ближайшие две недели он никуда не денется. А с Дональдом Мюрреем вы и утром можете поговорить. Он тоже никуда не исчезнет.
Они вышли на Теснину. Фин сказал:
— Спасибо, Джордж. Буду тебе должен.
Ганн пожал плечами:
— Сэр, я искал вас, чтобы сказать: моя жена смогла раздобыть дикого лосося, как я и думал. Как раз хватит на троих. Можно даже приготовить его на гриле.
Но Фину было не до этого:
— Может, в другой раз? Поблагодари ее от меня, Джордж.
Ганн взглянул на часы:
— Ну да, уже довольно поздно. И сказать по правде, сэр, я люблю покупать лосось у браконьеров.
Фин подмигнул в ответ:
— Я тоже! — Потом отдал Ганну ключи от машины. — Она на стоянке на Кромвель-стрит.
Полицейские прошли вместе до Норт-Бич. Там они пожали друг другу руки, и Фин посмотрел, как Ганн уходит в сторону парковки. «Пурпурный остров» уже повернул на юг и скрылся из виду где-то между гостиницей «Эспланад» и Кадди-Пойнт. Фин прошел назад по Касл-стрит, через Теснину, а затем — по Саут-Бич. Уличные фонари едва светили под дождем. Автобусная остановка была пуста, здание нового паромного терминала заливал яркий свет. Пристань танкеров в дальнем конце гавани скрывалась в темноте.
Фин засунул руки глубоко в карманы, сгорбился, прячась от дождя и ветра, и вышел на пустую пристань. На восточной стороне ее был пришвартован танкер, но команды не было на месте. Фин увидел огни «Пурпурного острова»: он пробивал себе путь через высокую зыбь в бухту, по направлению к Гоут-Айленду. На борту траулера двигались люди, но на таком расстоянии они казались желтыми и оранжевыми пятнами; понять, кто есть кто, было невозможно.
Фин больше не знал, что думать, что чувствовать и во что верить. Он знал только, что его сын унес с собой на борт траулера секрет. И траулер отвезет юношу по опасному морю на одинокую скалу в северной части Атлантического океана, где восемнадцать лет назад сам Фин чуть не умер.