Скала

Мэй Питер

В баре гостиницы было пустынно, только в дальнем углу сидела увлеченная разговором молодая пара. Ганн уселся на высокий стул рядом с Фином и протянул девушке за стойкой пять фунтов — расплатиться за напитки. Затем он обратился к коллеге:

— Какого черта вы там делали, мистер Маклауд? — Он говорил тихо и очень старался держать себя в руках.

— Не знаю, Джордж. Строил из себя идиота? — Фин посмотрел вниз и увидел кровь Рыжего Мердо на пиджаке и брюках. — Вон, даже в крови перемазался.

— Старший инспектор взбешен, потому что вы

не заехали в управление после поездки в Уиг. У вас могут быть проблемы, сэр. Большие проблемы.

Фин кивнул:

— Я знаю. — Он отпил большой глоток пива из кружки. В ушах слегка зашумело, и он зажмурился. — Кажется, я знаю, кто мог убить Макритчи.

Ганн надолго замолчал.

— И кто это?

— Я не говорю, что убил именно он. Просто у него был серьезный мотив, а кроме того, он весь в синяках. — Ганн ждал, пока Фин продолжит. Тот снова отпил из кружки. — Донна Мюррей выдумала историю про то, что Макритчи ее изнасиловал.

— Мы это уже поняли, верно?

— Но мы не знали, что она беременна. Она придумала это, Джордж, чтобы ей было кого обвинить. Чтобы не пришлось говорить отцу правду.

— Но если ее отец поверил в изнасилование, у него был мотив для мести.

— Не у отца. У ее парня, от которого она беременна. Если он поверил, что Донну изнасиловали, у него был очень серьезный мотив.

— А кто ее парень?

Фин колебался. Он сейчас назовет имя, и все — джинна будет невозможно удержать в бутылке.

— Фионлах Макиннес. Сын моего друга Артэра, — он повернулся к Ганну. — Он весь в синяках, Джордж. Как будто серьезно подрался.

Ганн долго молчал.

— О чем вы умолчали, мистер Маклауд?

— Почему ты так решил, Джордж?

— Вам нелегко было сказать мне даже это. Значит, тут что-то личное. А если личное, значит, вы о чем-то умолчали.

Фин угрюмо улыбнулся:

— Ты станешь хорошим полицейским. Никогда не думал о такой карьере?

— Ну нет! Говорят, у них ненормированный рабочий день. Моя жена ни за что не согласится.

Фин перестал улыбаться.

— Он мой сын, Джордж. — Тот нахмурился. — Фионлах. Я узнал об этом только вчера, — Фин уронил голову в ладони. — Значит, ребенок, которого носит Донна Мюррей, — мой внук, — он выдохнул воздух сквозь плотно сжатые губы. — Что за неразбериха!

Ганн задумчиво потягивал пиво.

— С вашей личной жизнью я ничего поделать не в силах, мистер Маклауд. А вот насчет парня могу вас успокоить.

Полицейский резко повернулся к коллеге:

— О чем это ты?

— Меня все время смущал пастор. Его жена сказала, что в субботу вечером он был дома, вместе с ней. Но бывает, что жены лгут ради мужей.

Фин покачал головой:

— Это не Дональд.

— Выслушайте меня, сэр, — Ганн глубоко вздохнул. — Я сегодня кое-что проверил. У нас на острове много различных конфессий… Ну, это вы знаете. Дональд Мюррей относится к Свободной церкви Шотландии. Каждый год она проводит Генеральную ассамблею в Свободной церкви Святого Колумбы в Эдинбурге.

В этом году Ассамблея была в мае, в ту же неделю, что и ваше убийство на Лейт-Уок. Значит, Дональд Мюррей был на месте обоих преступлений. Мистер Маклауд, ни вы, ни я не верим в совпадения. Мы же полицейские. Верно?

— О боже! — Фин этого совсем не ожидал.

— Час назад старший инспектор отправил двух полицейских в Несс — привезти пастора для допроса.

Фин слез с барного стула:

— Я пойду в участок, поговорю с ним.

Ганн схватил его за руку:

— При всем моем уважении, сэр! Вы сегодня пили. Если мистер Смит это учует, у вас будет еще больше неприятностей, чем сейчас.

Вдалеке раздались крики демонстрантов: «У-бий-цы! У-бий-цы!»

— Наверное, «Пурпурный остров» выходит из порта, — заметил Фин и подошел к окну. Но из бара пристань на Кромвель-стрит была не видна.

— Они отплывают на Скерр? — Фин кивнул. — И Фионлах с ними? Значит, в ближайшие две недели он никуда не денется. А с Дональдом Мюрреем вы и утром можете поговорить. Он тоже никуда не исчезнет.

Они вышли на Теснину. Фин сказал:

— Спасибо, Джордж. Буду тебе должен.

Ганн пожал плечами:

— Сэр, я искал вас, чтобы сказать: моя жена смогла раздобыть дикого лосося, как я и думал. Как раз хватит на троих. Можно даже приготовить его на гриле.

Но Фину было не до этого:

— Может, в другой раз? Поблагодари ее от меня, Джордж.

Ганн взглянул на часы:

— Ну да, уже довольно поздно. И сказать по правде, сэр, я люблю покупать лосось у браконьеров.

Фин подмигнул в ответ:

— Я тоже! — Потом отдал Ганну ключи от машины. — Она на стоянке на Кромвель-стрит.

Полицейские прошли вместе до Норт-Бич. Там они пожали друг другу руки, и Фин посмотрел, как Ганн уходит в сторону парковки. «Пурпурный остров» уже повернул на юг и скрылся из виду где-то между гостиницей «Эспланад» и Кадди-Пойнт. Фин прошел назад по Касл-стрит, через Теснину, а затем — по Саут-Бич. Уличные фонари едва светили под дождем. Автобусная остановка была пуста, здание нового паромного терминала заливал яркий свет. Пристань танкеров в дальнем конце гавани скрывалась в темноте.

Фин засунул руки глубоко в карманы, сгорбился, прячась от дождя и ветра, и вышел на пустую пристань. На восточной стороне ее был пришвартован танкер, но команды не было на месте. Фин увидел огни «Пурпурного острова»: он пробивал себе путь через высокую зыбь в бухту, по направлению к Гоут-Айленду. На борту траулера двигались люди, но на таком расстоянии они казались желтыми и оранжевыми пятнами; понять, кто есть кто, было невозможно.

Фин больше не знал, что думать, что чувствовать и во что верить. Он знал только, что его сын унес с собой на борт траулера секрет. И траулер отвезет юношу по опасному морю на одинокую скалу в северной части Атлантического океана, где восемнадцать лет назад сам Фин чуть не умер.