Скорпион
Шрифт:
То есть своим безответственным поведением я нарушал не только все принципы mаnhanter, но и посягнул на самое святое, что есть в провинции на патриархальные, скажем так, устои.
Мой выход на освещенную сцену приморского театришка вызвал фурор, замечу без ложной скромности. Все взоры обратились к умалишенному в сандалиях на босу ногу и с обжаренными, как пирожки, щеками. Делая вид, что ничего ужасного не происходит, я приблизился к столику, шаркнул ногой и пригласил приморскую принцессу на танец. Та с приятным недоумением подняла на меня чудные глазища, впитавшие в себя всю свежесть южной растительности,
— Вы меня? — улыбнулась.
— Вас, — и показалось, что мне лет сто, если не более того.
Пока публика приходила в себя, а телохранитель прелестницы давился импортным мороженым, мы с зеленоглазой красавицей кружили в вихре соблазна и мило флиртовали.
— А мы уже встречались, — наступал я.
— Не помню.
— В море.
— У вас яхта?
— Нет, я сам по себе, — и кратко изложил историю нашей нечаянной встречи в нейтральных водах.
— А я вас не заметила, — рассмеялась.
— В следующий раз буду подавать звуковой сигнал, — пообещал.
— А зачем? — усмехнулась. — Ваше лицо, точно красно солнышко, заметно на многие мили.
— Очень приятно, — горячился. — Вячеслав Иванович, — представился. Можно Славик.
— Анастасия, — было такое впечатление, что под моими руками проходят воздушные потоки, прозрачные и чистые. — А вы на отдых, Славик? Или на работу, Вячеслав Иванович?
— Скорее второе, чем первое.
— Ой, какой бедненький…
Ну и так далее. За столь романтическим флиртом я не обратил внимания на новые изменения в атмосфере кабака. Видно, нетрезвая бражка-компашка решила защитить честь отсутствующих братьев Собашниковых и поэтому за столиками замечалось штормовое волнение крутого посола. Юный телохранитель многообещающе улыбался мне, как даун отечественному пломбиру. Лейтенант Татарчук ерзал на стуле и готовился писать рапорт командованию о ЧП в «Парусе».
— Кажется, у вас, Славик, проблемы, — заметила отзывчивая девушка.
— А что такое?
— У нас не любят, когда чужие танцуют со мной.
— А мы не танцуем, — отшутился. — Мы пляшем.
Анастасия засмеялась, покачала головой и пожаловалась, что у неё безумно ревнивые братцы — шагу не дают свободно ступить.
— За свободу надо бороться, солнышко, — не был оригинален.
— Как?
— Можно вместе, — предложил я.
— Вместе? — и посмотрела осторожным потаенным взглядом.
Этого оказалось достаточным — я наклонился к современной Нифиртити и, вдыхая пряный запах духов и морских водорослей, нашептал дерзкие слова, которые её одновременно и рассмешили, и озадачили.
— Вы серьезно? — не поверила.
— А почему бы и нет, Анастасия? — поцеловал её руку. — Могу показать рекомендации.
— О, Господи! Какие рекомендации?
— Что я лучший борец за права и свободы человека!
Не без колебаний она согласилась. План наших действий был прост: освободившись от назойливого внимания публики и телохранителя, прокатиться с ветерком на личном авто Анастасии. А почему бы и нет? Я горел желанием полюбоваться ночным приморским городком, а у моей спутницы возникло желание обрести наконец независимость от условностей душного местечкового миропорядка.
— Спортивный «пежо» красного цвета, — сообщила заговорщица, когда мы вернулись
— Нет проблем, — улыбнулся я.
Иногда мне трудно объяснить свои поступки, они кажутся сумасбродными и лишенными смысла. Потом по прошествию времени приходит понимание, что действия твои верны, поскольку были основаны на интуиции. А интуиция для профессионального охотника на людей все равно, что нюх для борзой. Хотя в данном случае я руководствовался совсем другим соображением.
Не таясь, прошествовал в гальюн ресторана. Правда, перед этим открыто поцеловал персиковые щечки юной прелестницы. Такая дерзость окончательно утвердила общественность в хамстве пришлого донхуана. Желающих совершить акт возмездия было трое. Они так были уверены в себе, что забежали в «М» с поспешностью африканских носорогов и… не обнаружили жертвы, то бишь меня. Почему? Потому, что находилась она, жертва, совершенно в другом месте, но рядом — в «Ж». Смешной и нелепый анекдот, не правда ли? Но наша жизнь не есть ли бесконечное анекдотическое происшествие? Привычный ко всему женсостав у зеркал отреагировал с вялым южным недоумением:
— Мужчына, шо вы тут ерзаете?
— Девочки, спецзадание, — отвечал я и со шваброй наперевес кинулся к двери нужника «М».
Конечно, проще было перестрелять активистов, да зачем? Стрельба — есть признак непрофессионализма. Да и житейский опыт в подобных случаях научил меня оборачивать опасную ситуацию в нелепую и смешную. Отстранив таким простым способом желающих получить по морде или пулю в лоб, я беглым шагом поспешил под звездную небесную крошку. И вовремя — спортивное «пежо» с открытым кожаным верхом готовилось стартовать к незнакомым алмазным мирам. Без меня. За рулевым колесом находился любитель холодного брикетного пломбира по имени Эдик. Распрекрасная Анастасия скучала и, кажется, не верила, что скоро обретет свободу, как далекая африканская Ботсвана.
— Руки на голову, я сказал, — и ткнул свой указательный палец в тренированную шею борца. — Стреляю без предупреждения, baby!
Анастасия прыснула и сделала вид, что очень испугалась:
— Эдик, делай, что говорят.
Охранник был ни жив ни мертв — вот что значит быть дилетантом и любить мороженое в неограниченном количестве. Я выкрутил ему руку за спину, как это делают кирзовые менты, потом вырвал из кабриолета и решительным пинком ноги отправил в клумбу к душистым геральдическим георгинам.
— Славик, ему же больно, — заметила добрая девушка.
— Больше так не буду, — пообещал и утопил педаль скорости до асфальта.
Вперед-вперед, охотник за удачей! Ничего так не бодрит, как сумасшедшая езда в открытом авто, йодистый ветер в лицо, малярийный трассирующий свет в обывательских окошках, музыкальный шквал, экзальтация юной спутницы, волшебный вид на ночное море, похожее на спящее гигантское животное, и перспектива свернуть шею в ущелье Чертова пята.
— Это мое любимое место, — призналась Анастасия, когда мы поднялись к застывшим облакам. — Я когда-то здесь первый раз поцеловалась.