Скульпторша
Шрифт:
Роз прищурила из без того полузакрытые глаза. Свет из окна раздражал ее. Роз почувствовала, что сейчас ее снова захватит приступ истерии.
— Как неожиданно вы стали такой строгой. Лично я сомневаюсь, чтобы для Олив это было деградацией личности. Скорее наоборот, как мне кажется.
— Я сейчас говорю вовсе не об Олив, дорогая моя. Я имела в виду вас. И еще ту самую обезьяну, о которой вы только что говорили. Он не стоит того. Неужели вы сами этого не видите?
Роз затряслась в беззвучном смехе.
— Простите меня, — наконец, смогла выговорить она. — Вы, наверное, считаете меня грубой и невоспитанной женщиной. Дело
Роз увидела, что сестра Бриджит заинтересовалась ее заявлением, и внутренне с облегчением вздохнула. «В самом деле, — подумала она, — лгать гораздо проще, чем пробовать объяснить правду». Вранье всегда казалось ей каким-то одномерным и простым. Как это легко: всегда повторять одно и то же. Будто все с ней хорошо, будто ей нравится жить в своей холодной квартире и будто Руперт всегда был к ней внимателен. А потом, будто бы они разошлись по-хорошему, и каждый отправился своим собственным путем в новую жизнь…
Теперь эта паутина, окутавшая ее существо, делала жизнь Роз невыносимо сложной. Пожалуй, она сама с трудом уже отличала правду от лжи. Так ли сильно она ненавидит Руперта? Роз не могла себе представить, откуда у нее нашлось бы столько энергии на это. Одно она могла сказать одно: последние двенадцать месяцев были для нее действительно исключительно мучительными.
— Я влюбилась до безумия, — принялась объяснять Роз. — Но только теперь я не могу понять: то, что я чувствую — это реальность, или я опять увязла в мечтах и фантазиях. — Она встряхнула головой. — По-моему, этого мне никто не скажет.
— Дорогая моя, — начала сестра Бриджит, — будьте весьма осторожны. Влюбленность, тем более «до безумия», является весьма плохим заменителем настоящей любви. Она исчезает так же быстро, как и возникает. Любовь — я имею в виду только настоящую любовь — крепнет постепенно. А как это может происходить в атмосфере жестокости?
— Ну, в том нет его вины. Я могла убежать, но, к счастью, этого не сделала. Я теперь уверена в том, что без меня они бы его убили.
Сестра Бриджит протяжно вздохнула.
— По-моему, мы опять где-то потеряли друг друга. Выходит, та жестокая обезьяна — это вовсе не тот, в кого вы влюбились до безумия?
Слезы брызнули из глаз Роз, когда она снова зашлась в приступе хохота. Сейчас она подумала о том, что выражение «умереть со смеху» было не таким бессмысленным.
** *
— Вы очень храбрая женщина, — заключила сестра Бриджит. — Я бы сразу подумала, что он замышляет что-то нехорошее. И убежала оттуда, куда глаза глядят.
— А может быть, так оно и есть. Я не умею сразу разбираться в людях.
Сестра Бриджит рассмеялась.
— Что ж, все звучит просто восхитительно, — заметила она, и в голосе ее прозвучало нечто подобное зависти. Она успела починить платье Роз, выстирать и высушить его, и теперь собиралась приступить к глажке. — Единственный мужчина, который проявил ко мне интерес, был банковским служащим и жил по соседству с моими родителями. Он был худощав — кожа да кости и обладал огромным кадыком, который путешествовал по его горлу, как фантастическое насекомое. Я не выносила его. Наверное, поэтому церковь показалась
Роз, укутанная во фланелевый домашний халат, добродушно улыбнулась.
— Так вы считаете до сих пор?
— Не всегда. Но я не была бы человеком, если бы не сожалела кое о чем.
— Вам когда-нибудь приходилось влюбляться?
— О Господи! Ну, конечно же. И даже чаще, чем вам, надо полагать. По работе мне приходилось сталкиваться с весьма симпатичными отцами.
Роз хихикнула.
— С какими именно отцами: со святыми, которые в рясах, или с простыми, которые в брюках?
В глазах сестры Бриджит забегали чертики.
— Вот что я могу сказать, но при условии, что вы не станете меня цитировать в книге: одежда священников мне всегда казалась отталкивающей. Кроме того, в связи с участившимися разводами в последнее время мне нередко приходится разговаривать с одинокими мужчинами. Для монахини, наверное, это не так и плохо.
— Если у меня все получится так, как мне хочется, — с грустью произнесла Роз, — и родится еще одна дочка, я обязательно отправлю ее учиться в вашу школу. Причем все произойдет так быстро, что вы и не поймете, откуда нагрянула такая беда!
— Я буду ждать этого момента.
— Не стоит. Я не верю в чудеса, как это бывало прежде.
— Я буду молиться за вас, — серьезно сказала сестра Бриджит. — А теперь мне пора что-нибудь перекусить. Между прочим, я молилась и за Олив, и вот, посмотрите, кого Бог прислал ей!
— Ну, теперь я разревусь от нахлынувших чувств…
Роз проснулась утром. Ее лицо буквально купалось в солнечном свете, проникавшем через щель между занавесками в гостевой комнате сестры Бриджит. Солнце ослепило ее. Роз, зажмурившись, укуталась в теплое пуховое одеяло и прислушалась. В саду распевали свои песни крошечные птички, где-то по радио диктор передавал новости, хотя слов она различить не могла. Из кухни, расположенной на первом этаже, доносился такой умопомрачительный запах поджариваемого бекона, что Роз поспешила прервать свой сон. Сейчас, окунувшись в реальную жизнь, она смутилась. Ей стало стыдно оттого, что она позволила себе так долго пребывать в тумане депрессии. Реальность оказалась сказочной, а желание жить полной жизнью настолько переполняло ее, что его уже нельзя было игнорировать.
Попрощавшись с сестрой Бриджит, Роз направила машину к «Браконьеру», включив запись с песнями Паваротти. Это было сделано умышленно. Таким образом Роз намеревалась убить своего призрака. Сочный голос полился из колонок, и женщина с удовольствием слушала его, не сожалея о своем решении.
В ресторане было пусто. Никто не ответил на ее настойчивый стук. Тогда Роз отъехала к тому самому телефону, которым пользовалась вчера, и оттуда позвонила Хэлу. Она ждала достаточно долго, на случай, если он еще спал. Но трубку никто не снял, и журналистке ничего не оставалось, как вернуться к машине ни с чем. Правда, она не слишком волновалась: кто-кто, а уж Хэл-то мог о себе позаботиться. Тем более, что сейчас у нее были куда более срочные дела. Она достала из бардачка специально приготовленный фотоаппарат, способный приближать изображение на значительное расстояние. Он достался ей после развода. На всякий случай она еще раз проверила, заряжена ли в аппарат пленка, и после этого повела машину вперед.