Скульпторша
Шрифт:
— Не волнуйтесь, дорогая моя, я к делу веду. А суть вот в чем. Кто-то очень давно взял в руки долото или что-то вроде этого, но, в любом случае, у него был старый и добротный инструмент. Вот именно этой штукой он сначала выдолбил надписи на плитках, а потом еще и залил их несмываемыми чернилами. Что только я ни перепробовала, чтобы смыть надписи: вытравливала, терла порошками и отбеливателями, добавляла растворители красок. Короче, вы называете любое средство, и я вам честно отвечу: пробовала, но оно не действует. — Она в отчаянии покачала головой. — Убрать эти надписи нельзя. Почему? Все очень
— Что такого ужасного там написано?
— Сейчас я вам покажу. Это там, в конце коридора. — Она прошла две двери, остановилась у последней и, толкнув ее, позволила Роз пройти внутрь. — Вот. Кошмар какой-то, правда? И, понимаете, мне всегда было интересно узнать, кто такая эта Эмбер? Оказывается, она была сестра, вот в чем дело. Я же говорила, что Эмбер — имя достаточно редкое.
На стенах туалета виднелись только два слова. Они повторялись десять или двенадцать раз. Какая-то жестокая насмешка над обычными сердечками и стрелами, какими хулиганы разукрашивают подобные места.
НЕНАВИДИТ ЭМБЕР… НЕНАВИДИТ ЭМБЕР… НЕНАВИДИТ ЭМБЕР.
— Интересно, кто мог это сделать? — пробормотала Роз.
— По-моему, кто-то, кто был очень серьезно болен. Этот человек, разумеется, не хотел, чтобы кто-то узнал его, иначе он написал бы и свое имя.
— Все зависит от того, как вы прочитаете эти слова, — задумчиво произнесла Роз. — Если их написать по кругу, то получится, что «Эмбер ненавидит Эмбер ненавидит Эмбер» и так до бесконечности.
«Бельведер» представлял собой типичный отель, выстроенный в глубине улицы: два двухэтажных дома, спаянных вместе. У входа в гостиницу стояли колонны, а к самой двери вела внушительная лестница. В целом здесь царила атмосфера запущенности, уныния и пустоты. Создавалось такое впечатление, что «Бельведер» навсегда бросили даже его постоянные клиенты — менеджеры по продажам всевозможных товаров. Роз нажала на кнопку звонка у стола администратора и принялась ждать.
Из комнаты в глубине холла, появилась женщина пятидесяти с небольшим лет. Она улыбалась, излучая радушие и гостеприимство.
— Добрый день, мадам. Добро пожаловать в «Бельведер». — Она подвинула книгу регистрации к журналистке. — Вам точно нужен номер.
«Какая ужасная вещь — экономический спад! — в отчаянии подумала Роз. — Сколько времени люди смогут еще сохранять улыбку и жить только за счет оптимизма, с грустью констатируя то, что их журналы остаются по-прежнему пустыми».
— Простите, — произнесла она. — Боюсь, вы не угадали. — Она передала администратору свою карточку. — Я журналист, и мне кажется, что один из героев моей будущей книги останавливался именно здесь. Кроме того, я искренне надеюсь, что вы сможете даже опознать эту женщину по фотографии.
Администратор уныло постучала ручкой по книге учета гостей и отложила ее в сторону.
— Скажите, та книга, которую вы сочиняете, выйдет в свет? Роз кивнула.
— И гостиница «Бельведер» будет в ней
— Ну, если вы этого не хотите, я могу не упоминать название отеля.
— Моя дорогая, как мало вы понимаете в гостиничном бизнесе! Сейчас мы будем рады даже самому незначительному упоминанию «Бельведера» в любом печатном издании!
Роз рассмеялась и положила на стол фотографию Олив.
— Если она и приезжала к вам, это было летом 1987 года. Вы работали в гостинице в то время?
— Работала, — с сожалением заметила женщина. — Мы купили его в восемьдесят шестом, когда экономика еще процветала. — Она вынула из кармана очки, водрузила их на нос и наклонилась вперед, чтобы лучше изучить фотографию.
— Да-да, я ее хорошо помню. Очень крупная девушка. Тем летом она приезжала сюда с мужем почти каждое воскресенье. Они пользовались номером только днем, а вечером уезжали. — Она вздохнула. — Нас это очень устраивало, ведь мы могли сдать тот же номер на вечер воскресенья, и, таким образом, за одну комнату получить в течение двадцати четырех часов двойную оплату. — Она снова печально вздохнула. — Сейчас такой удачи и не жди. Конечно, я с радостью бы продала этот отель, и это действительно так. Но только если учесть, сколько мелких гостиниц сейчас разоряется, можно предположить, что мы вряд ли окупим все расходы, продав «Бельведер». Нам остается только работать по принципу «Не сдаваться!».
Роз постучала пальцем по фотографии, возвращая администратора к Олив.
— А как она с мужем регистрировалась в вашей книге?
Женщину этот вопрос, похоже, удивил.
— Наверное, как обычно. Что-нибудь вроде фамилии Смит или Браун — ничего оригинального.
— И они расписывались в журнале?
— Да, каждый раз. Почему-то их это особенно интересовало.
— Можно мне посмотреть?
— Почему бы и нет? — Она открыла один из ящиков стола и быстро отыскала журнал учета гостей за 1987 год.
— Вот, давайте взглянем. Ну, вот и они. Мистер и миссис Льюис. Что ж, они, по крайней мере, проявили хоть какую-то фантазию по сравнению с другими постояльцами. — Она развернула книгу так, чтобы Роз было удобней читать.
Увидев всего несколько слов, журналистка тут же подумала: «Вот ты и попался, мерзавец!»
— Это почерк мужчины? — поинтересовалась она, хотя ей уже все было ясно.
— Да, — согласилась администратор. — Он всегда записывал их фамилии в журнал сам. Она была намного моложе его и скромнее, по крайней мере, поначалу. Потом, понемногу, она стала осваиваться и чувствовать себя уверенней, как всегда и бывает в подобных случаях. Однако, девушка никогда не старалась показать себя главной в их отношениях. Кто она такая?
Роз почему-то подумала, вряд ли этой женщине захочется помогать ей, как только она узнает про Олив хоть немного правды, но и скрывать ее не имело смысла: все равно она узнает ее, как только книга увидит свет.
— Ее зовут Олив Мартин.
— Никогда не слышала о такой.
— Она получила пожизненное заключение за убийство матери и сестры.
— Господи, Боже мой! Так это и есть та самая женщина, которая. — Администратор жестами изобразила рубящее движение. Роз кивнула. — Господи, Боже мой!