Скульпторша
Шрифт:
Только теперь Роз вспомнила о том, как Хэл предупреждал ее: «У них совершенно другие ценности в этом мире, по сравнению с остальными людьми».
— Вы не хотели найти интересную работу? — удивилась она.
Он отрицательно покачал головой.
— А вас это интересовало, когда вы только-только избавились от школы?
— Конечно. — Этот вопрос несколько смутил ее. — Мне просто не терпелось поскорей покинуть родительский дом и начать жить самостоятельно.
Гэри пожал плечами, видимо, не меньше изумленный ее амбициями, чем она — отсутствием их.
— Мы всегда держались вместе и предпочитаем
— Конечно, я их любила, но не настолько, чтобы хотеть жить вместе с ними.
— Ну, тогда мне становится все понятно, — сочувственно вздохнул Гэри.
Как ни странно, но в этот момент Роз почувствовала, что немного завидует этой дружной семье.
— Ваша мама рассказывала мне, что на какое-то время вы все же устроились на одну фирму курьером и использовали в работе свой мотоцикл. Вам это нравилось?
— Так себе. Поначалу все было неплохо, но по городу кататься на мотоцикле — удовольствие небольшое. А там вся работа была только в городе. Ну, и платили нам очень мало. Этих денег даже не хватало на то, чтобы содержать мотоцикл. — Он горестно покачал головой. — Наш начальник оказался настоящей сволочью. В результате, мы не сумели выплатить деньги за мотоциклы, а без них, естественно, ни о какой работе и речи быть не могло.
Теперь у Роз имелось целых три версии относительно того, почему братья О'Брайен потеряли рабочие места в «Уэллс-Фарго». «Интересно, — размышляла журналистка, — какая теория верна? А может быть, все три, только даны они разными людьми и с разных точек зрения? Ведь истина — понятие не абсолютное, как когда-то было принято считать».
— А еще ваша мама мне рассказывала, — тут Роз постаралась придать своему лицу заинтересованное выражение, — что вам довелось даже иметь какие-то отношения с известной преступницей и убийцей, и это случилось как раз в то время, когда вы работали курьером.
— Вы имеете в виду Олив Мартин? — Если после убийств он и скрывал свои отношения с Олив, то теперь, видимо, мог свободно говорить о них. Все сомнения давно исчезли. — Да, это было забавно. Я доставлял ей письма по пятницам от какого-то типа, который ей нравился. А потом — вот те раз! — выясняется, что она убила своих родственничков. Я просто очень сильно удивился, когда услышал об этом. Мы-то и понятия не имели, что она сумасшедшая.
— Видимо, было именно так, потому что она изрубила мать и сестру на куски.
— Да уж. — Он о чем-то задумался. — Я не мог этого понять. Вроде с виду обычная девчонка. Я ее с детства знал. И тогда с ней все было в порядке. Это мамаша у нее была жуткая и сестрица — настоящая свинья. Господи, какая это была стерва!
Теперь удивилась Роз. Она привыкла к тому, что все любили Эмбер. Сколько раз ей приходилось слышать об этом!
— Ну, может быть, Олив скрывала свою сущность, а однажды все выплеснулось наружу? Так иногда случается.
— Да нет, я не о том. Я не понимал другого. Почему она не встречалась с этим господином, и ему приходилось пересылать ей какие-то письма? Даже если он был женат, можно было проводить время на какой-нибудь квартире, так, что об этом никто бы и не узнал. К тому же, он вовсе не
Роз в задумчивости пожевала карандаш.
— А может быть, она этого и не делала, — размышляла вслух журналистка. — Ведь полиция могла арестовать невиновного человека. Если говорить правду, у них случается нередко.
Матушка О'Брайен еще крепче сжала губы.
— Они все продажные шкуры, — злобно выпалила она. — За любую ерунду с удовольствием запрячут в тюрьму хорошего человека. В этой стране нельзя быть ирландцем. Если ты ирландец, можешь ни на что не надеяться.
— И все же, — обратилась Роз к Гэри, — если предположить, что Олив не убивала, кто мог это сделать?
— Я ничего и не предполагал, — нахмурился Гэри. — Она сидит в тюрьме, выходит, она все и натворила. Я просто считаю, что не надо было ей так поступать, вот и все.
Роз пожала плечами, стараясь сделать все возможное, чтобы голос ее прозвучал сейчас безразлично.
— Наверное, вышла из себя и уже ни чего не соображала. Или сестра стала ее поддразнивать. Вы ведь говорили, что она была жуткая?
К удивлению Роз, за брата ответил Майк.
— Ангел на улице и дьявол в дому. Совсем как наша Трейси. Роз непонимающе улыбнулась:
— Как это истолковать?
— Настоящая сучка в семье, — пояснила Матушка О'Брайен, — зато с чужими ведет себя, как паинька. Но Трейси, конечно, не сравнится с Эмбер Мартин. Я всегда говорила, что этот ребенок плохо кончит. Понимаете, нельзя лицемерить всю жизнь и думать, что это сойдет с рук.
Роз заинтересовалась.
— Похоже, вы были хорошо знакомы с семейством Мартинов, а мне почему-то казалось, что вы проработали у них совсем недолго.
— Все верно, но только Эмбер позднее заинтересовалась одним из моих мальчиков. — Она запнулась и несколько секунд молчала. — Вот, правда, убей меня, но я не припомню, за кем из них она бегала. По-моему, это был ты, Малыш, да?
Но Гэри отрицательно покачал головой.
— Это был Крис, — подсказал Майк.
— Точно! — обрадовалась Матушка О'Брайен. — Она была без ума от него. Бывало, сядет в комнате, ничего не говорит, а только строит ему глазки, и при этом, казалось, ей больше ничего не надо в этой жизни. Учтите, что девчонке тогда было всего-то лет двенадцать или, может быть, тринадцать. А ему — сколько? — пятнадцать или шестнадцать. Но в таком возрасте все равно приятно, когда девчонка по тебе сохнет, а она была, что таить, очень симпатичная. Да и выглядела старше своих лет. Как бы то ни было, но мы тогда имели возможность поближе узнать Эмбер. Крис для нее был как король, ну, а всех нас она просто терпела, как его свиту. Язычок у нее — упаси Бог! Одна ругань. Сука, сука, сука, — вот что мне постоянно приходилось слышать от этой девочки. — Она презрительно скривилась. — Не знаю, почему я ни разу не отшлепала ее, наверное, я выносила все только ради Криса. Да, он по уши влюбился в нее, бедный мой мальчик. Разумеется, ее мать вообще не знала. Как только ей все стало известно, она позаботилась о том, чтобы все отношения между детьми прекратились.