Слом
Шрифт:
И все они обманулись. Умиротворённые и расслабленные эльфы не обратили внимания, как в зале стало тихо и люди, до этого беседовавшие за столами вдоль стен, разом встали. Спутники Кати заметили неладное только когда уже были зажаты в кольцо.
— Атака! — закричал, вскакивая и опрокидывая лавку, Эль-Элитин и подхватывая под локоть сидевшую рядом Катю.
Сонливость слетела, будто её и не было, но крепкое вино и тяжелая еда никуда не исчезли и не давали свободно и без лишней опаски сражаться, и им не хватило упущенных секунд, чтобы занять удобную оборону. Но даже в таких условиях эльфы не уступали людям, превосходя их опытом и умением. Противники не стали размениваться ни на обмен
Катя как зачарованная не могла отвести взгляд от карминовых и желтых отсветов на стали. Звон металла возвращал на полтора дня назад, когда так же резались эльфы и люди. Она хотела убежать, не видеть этого, но робкий шаг назад так и остался оборванным на половине — пятка неудачно стукнулась об опрокинутую скамью. Боль на мгновение привела в чувство, и девушка смогла выхватить взглядом, увидеть не оружие, а сражающихся.
Эль-Элитин краем глаза заметил, как Эль-Торис ушел за его спину и, уже не сомневаясь в безопасности собственной спины, невозможным для человека пинком отправил так до конца и не опустевший стол в полёт. Остатки еды и вина от щедрого обеда испачкали разбойников, вынудив отступить перед атакой. Кровь вскипела радостным предвкушением схватки, когда сталь встретилась со сталью. Но первый успех не получил продолжения, зрение подводило и каждый отраженный удар отдавался в голове. Меч не любит вино, зато вино так любит кровь...
Катя успела вернуться в мир из пучины мыслей и сомнений в тот самый момент, когда рослый и плечистый человек исхитрился пнуть эльфа под колено и толкнуть к своим товарищам, которые уже были готовы завершить дело. Эль-Элитин, падая, развернулся, но ,так и не дотянувшись до противника, рухнул на заботливо подставленные ножи. Тёплая, полная жизни улыбка навечно осталась с ним, даже когда весёлое пламя погасло в глазах. А человек, уверенный в том, что эльф не уйдет от его бойцов, уже делал последний шаг к Кате, замахиваясь оставшимся чистым широким топором. Девушка смогла только выставить навстречу смерти руки, крик перехватил дыхание, а с вскинутой в защитном жесте ладони сорвался крошечный клочок синеватого тумана.
Удар, ожидаемый пробежавшей по всему телу армией холодных мурашек, так и не последовал. Широкоплечий рухнул на дощатый пол, не завершив замах и не издав ни звука. Его товарищи, в отличие от Кати, сразу поняли, что произошло, и в панике начали отступать с криками «Маг! Среди них маг!».
Жестокая резня продлилась не больше пяти минут, но кровь, натёкшая лужами впитывалась в сырые, ещё пахнущие лесом доски, а свечи своими огоньками аплодировали победе на ворвавшемся в распахнутые двери сквознячке. Злость и досада, выжигавшие расслабленность отяжелевшего сытого тела, неохотно отпускали четверых бойцов, на лицах которых постепенно проявлялись хищные, ликующие, звериные улыбки.
— Мне это не нравилось с самого начала, — стряхнул наваждение Эль-Ренко. — Не бывают гостевые дома на Белом тракте пустыми. — Эльф вытер меч о сапог и прибрал его в ножны.
— Эль-Бондар, осмотрите тела. Эль-Ренко проверьте отступление. Эль-Элитин, выясните, что их спугнуло, — Эль-Саморен, как должное принимающий «да» спутников, замер, не услышав ответ. — Эль-Элитин! Эль-Элитин!
— Командир, — спокойно кивнул на пол за опрокинутую столешницу Эль-Торис. — Вот он.
— Тогда займитесь спугнувшим, Эль-Торис, а я к хозяину за объяснениями, — мрачно скорректировал распоряжения Эль-Саморен. — Готовьтесь, возможно, придётся выступать немедля.
Командир вышел в боковую дверь, не сомневаясь в своих друзьях и уверенный, что, когда он вернётся, всё будет исполнено. А оставшиеся принялись
Эль-Торис осмотрелся в поисках испугавшего разбойников мага и не обнаружил никого, только удаляющуюся спину Эль-Ренко, макушку Эль-Бондара и замершую в своём белом платье Катю. Девушка стояла спиной к нему там же, где была в начале схватки. Она не пыталась сжаться комочком и спрятаться, как делала день назад. Она стояла молча, не двигаясь и никак не реагируя на происходящее вокруг.
— Оль-Марисен, видимо, не зря стала Яль-Марисен, — буркнул он себе под нос и осторожно приблизился к девушке. — Катя. Катя, — мысленно приготовившись к очередному крику, эльф развернул её за плечо.
Девушка не закричала. Она, словно кукла, повернулась всем телом, не отрывая взгляда от своей левой руки. Медленно-медленно Катя подняла лицо к эльфу и, едва шевеля губами, прошептала «Я его убила». Эль-Торис видел как сильно побледнела эльфийка, его до костей пробрал мороз, когда он встретился взглядом с её глазами невидящими, блёклыми, со зрачками, сжавшимися в точку. «Я его убила» продолжала повторять Катя, всё сильнее дрожа всем телом и не замечая этого.
Эль-Торис, эльф командовавший отрядами, видевший ужасы плена, прошедший огонь побега с каторги и почти вернувшийся домой, впервые в жизни растерялся. Он даже не представлял, что в этой ситуации можно сделать.
Выйти в путь немедленно не получилось, всё же командир погорячился. Но, дожидаясь, пока начнёт светать, воины успели немного отдохнуть. Настроение эльфов даже улучшилось, стоило им обнаружить брошенных в конюшне лошадей разбойников. Между собой эльфы почти не говорили, они просто устроились на расстеленных одеялах и мгновенно уснули, битыми пятками чувствуя, что в ближайшее время нового нападения не будет. А Катя, уведенная из пропахшего смертью зала в комнату на втором этаже, до утра просидела на полу, повторяя вновь и вновь, чуть слышно, едва шевеля губами: «Я его убила». Перед её глазами стояли весёлая улыбка Эль-Элитина и хищный оскал широкоплечего.
Утром девушку вновь подняли в седло и, присмотревшись к её безвольному состоянию, для надежности привязали. Она не сопротивлялась и больше не шептала обвинение, словно заклинание, да и закрадывались сомнения, что Катя видит что-то вокруг себя. Эльфы, влетевшие на спины оставшихся от разбойников трофейных коней, неспешно выехали за ворота, таща следом иноходца, и поскакали сквозь сероватое утро.
Шагом, рысью, снова шагом, под шорох травы по обочинам мимо полей и рощиц. Но кони, в отличие от эльфов, не железные. Первым начал высказывать своё возмущение иноходец, на спине которого мешком трясся живой груз. Но почти сразу к его фырканью присоединилось и обиженное ржание вьючной. И отряд остановился на короткий отдых возле первого же попавшегося ручья. Мужчины сняли вниз и Катю, но она осталась сидеть там, где её оставили. Она казалась безразличной ко всему, но всё же разговор эльфов пробивался сквозь сковавшую девушку пелену, просачиваясь и лениво понимаясь.
— Мы успеем к Артефакту уже этой ночью. Потратить на дорогу четыре дня вместо шести — неплохо, — заметил Эль-Саморен, наполняя свежей водой флягу.
— А почему мы с самого начала пошли пешком? Конными мы бы и в три дня уложились, даже без скачки чуть свет, — возмутился Эль-Ренко.
— Да и на пустой дороге дважды встретиться с разбойниками. Не похоже на простое совпадение, — поддержал его Эль-Бондар.
— Странно всё это, — потянулся Эль-Торис. — Что такого могло произойти с незыблемым Великим Артефактом, если все знают, что ему ничего не может повредить? Да и почему никто из магов не поехал с нами?