Слуга Империи
Шрифт:
– Хокану побывал в чужом мире?
– перебила Мара. Впрочем, она сразу осознала свою грубость и немедленно извинилась: - Прошу прощения у государя.
Император улыбнулся:
– Вижу, этот молодой человек пользуется твоим уважением. Да, Хокану провел в Мидкемии несколько недель на войне и более долгий срок - в свите своего брата Касами...
– Мгновение помедлив, Ичиндар заговорил снова: - Мы не всегда понимаем наших прежних врагов - правителей Мидкемии. Храбрость, проявленная Касами в сражениях на службе у нового господина, вознесла его в ряды знати Королевства. Я не разбираюсь в этих титулах, но мне говорили,
Значит, Великая Свобода, о которой с таким восторгом рассказывал Кевин, действительно существовала! Глаза Мары заблестели от непролитых слез: правильность ее новых воззрений получила сейчас неопровержимое доказательство. Никогда уже ей не смириться с жесткими кастовыми границами собственного народа. Мужчины и женщины - это просто люди; боги никому не судили быть вечно рабом, господином или ремесленником. Как несправедливы и нелепы законы ее мира, если человек, родившись на свет, может прожить всю жизнь в строгом соответствии с законами чести, являя собой образец всех достоинств, без всякой надежды занять в обществе место по заслугам.
– К нашему стыду, - необдуманно выпалила Мара, - у наших врагов - тех самых, кого мы презрительно именуем варварами - пленный может получить свободу и стать родоначальником благородной династии, а многие не менее достойные мужи, ставшие пленниками Империи, обречены быть только рабами. Боюсь, что варвары - это мы, а не мидкемийцы.
Пораженный тем, что она высказала мысль, которая ранее обсуждалась лишь с Камацу Шиндзаваи, цуранский монарх с уважением взглянул в лицо Маре:
– Я того же мнения. Возможно, ты сумеешь по достоинству оценить новость о том, как разрешился один весьма деликатный вопрос. Все рабы, переправленные через Бездну, получат на родине свободу. В том мне поклялся их король Лиам, и хотя первые переговоры с ним о мире закончились прискорбной неудачей, ныне он известен мне как честный правитель.
Мара смогла лишь кивнуть в ответ.
– Я не склонен вновь передавать управление Империей Высшему Совету, - продолжил Ичиндар, возвращаясь к тому предмету, который привел к нему Мару. Он понизил голос, чтобы его не могли слышать ни жрецы, ни писец.
– К тому же я пришел к заключению, что все может начаться сызнова.
Он выпустил руку Мары с горькой полуулыбкой, которая странным образом напомнила ей о Хоппаре. Затем, повинуясь жесту государя, слуга вновь водрузил ему на голову корону, и Ичиндар величаво взошел по ступеням на свой высоко вознесенный трон.
Облаченный, как прежде, в броню недосягаемого величия, он огласил свой официальный ответ:
– Что бы ни ожидало нас завтра, Империя изменится бесповоротно. Маги держали совет по этому поводу, но они не желают больше вмешиваться в политику, ибо угроза со стороны Врага миновала. Многие из союзов, заключенных мною ради отражения этой угрозы, утратили силу.
– Он указал на пустые кресла на ступенях пирамиды.
– Кое-кто пошел на попятный из-за того, что я осудил Аксантукара.
– Ичиндар в последний раз окинул Мару долгим изучающим взглядом.
– Думаю, у твоего плана есть достоинства, но связанный с ними риск не меньше - если не больше - тех опасностей, которых ты стремишься избежать.
Смысл этих слов был вполне очевиден: если план, предложенный Марой, не увенчается успехом, дело не ограничится гибелью нескольких
– Утром я сообщу тебе о принятом решении, - возвестил Ичиндар.
– Тасайо уже обратился с просьбой о встрече в присутствии всех правящих властителей. Полагаю, это всего лишь завуалированное требование, чтобы я предстал перед Высшим Советом для ответа на обвинения.
– Ичиндар вздохнул. Сейчас это был просто мальчик, на которого навесили слишком много драгоценных камней, сверкающего металла и редчайших шелков.
– Думаю, у меня нет выбора. Придется дать бой Тасайо.
– Устало улыбнувшись, он закончил аудиенцию.
– В любом случае, властительница Мара, ты снискала мое искреннее уважение. Завтра жди от меня вестей, и да хранят боги тебя и имя твоих предков.
Мара низко поклонилась, восхищаясь этим юношей. С раннего детства воспитатели внушали ему неоспоримое почтение к традициям, и все-таки ему хватило ума и воображения, чтобы устремить помыслы дальше ложной славы - к истинному благу народа. Покидая зал, Мара уносила в сердце глубочайшее впечатление: император позволил ей заглянуть в свой неповторимый внутренний мир, с его всеобъемлющей мудростью, заботой о будущем и отважной готовностью к переменам. Такого императора еще не бывало на престоле Цурануани, и вряд ли подобный ему когда-либо взойдет по этим ступеням.
В передней дворца Мару ожидала ее свита - Сарик с Люджаном, Аракаси под видом слуги и почетный эскорт, представленный цветом ее воинства. Пока один из министров Ичиндара провожал отряд Акомы к выходу из императорских апартаментов, Мара пребывала в глубокой задумчивости. Лишь оказавшись за пределами дворца, она бросила мнимому слуге, который помогал ей забраться в паланкин:
– Домой, и побыстрее. У нас масса дел и угрожающе мало времени в запасе.
Всю ночь напролет у Мары продолжался совет: нуждаясь в ее мудрости, в городской дом властительницы Акомы потянулись господа из самых разных партий и кланов. За два часа до рассвета Мара собрала эскорт и лично отправилась повидаться с единственным из правителей, который не откликнулся на ее вызов.
– Доложите властителю Илиандо, что Мара из Акомы находится у ворот и ждет приглашения войти, - заявила она заспанному стражу, ответившему на стук Люджана в ворота дома.
Немного погодя появился недовольный властитель Бонтуры с застрявшими в волосах перьями от подушки и в парадном кафтане, никак не гармонирующем с ночными туфлями. Все еще с сердитым спросонья лицом он пригласил Мару в дом. Когда же она удобно расположилась в его гостиной, а слуг, мирно спавших у себя в постелях, растолкали, дабы они по всем правилам этикета подали положенные закуску и чоку, Илиандо без обиняков приступил к делу:
– Мара, что привело тебя ко мне в такой час столь неожиданно?
Мара жестом приказала Люджану и почетному эскорту отойти.
– Я пришла за помощью.
Илиандо остановил ее, подняв руку:
– Сочувствую тебе в твоих трудностях, но что касается выяснения отношений с Тасайо...
– Что такое?..
– резко выпрямилась Мара.
Уж не держит ли властитель Бонтуры шпионов в окружении Минванаби? Или кто-то из подчиненных Инкомо распустил язык? За исключением узкого круга самых доверенных лиц, никому не полагалось знать о сути переговоров на холме между нею и ее врагом.