Смена
Шрифт:
На стенах висела уже знакомая таблица Менделеева, а на доске, пусть и покрытой многолетней пылью, все же можно было разглядеть процарапанные кем-то химические формулы и соединения.
– Пацаны, глядите в оба, авось самогон найдем! Как раз выдержанный, качественный. – Леня плюнул на пол.
Кроме того, в кабинете имелись небольшие шкафчики, умывальник, объемный, но уже пересохший аквариум с мумией рыбки и четыре здоровенных прямоугольных окна. Друзья продолжали перемещаться колонной: впереди по-прежнему старался идти Леня, за ним Саня – светил фонариком телефона по сторонам, а за ними Леха.
Леня развернулся к товарищам.
– Смотрите под ноги.
Леха кивнул, обшаривая
«Ну что ж… попытка не пытка».
Друзья незаметно разошлись. Леха с Леней уже успели разбежаться в соседние классы, а Саня слегка отстал, оставшись в первом же кабинете изучать сверкающее окно. Возле струи света ему было уже не так страшно и жутко от запустения этого места. Словно заколдованные, пластиковые окна вдоль всей стены сковывали его движения, замораживали, не позволяя увести взгляд.
Из соседнего кабинета неожиданно послышался шум. С резким грохотом, уничтожающим всю здешнюю могильную тишину, с треском повалилось что-то массивное. А после, как ряд из домино, по инерции другие вещи попадали вслед.
– Все отлично, живой… Сорян, пацаны! Это я! Все нормально. Сраный шкаф грохнулся. – Леня начал громко смеяться.
– Конченный… – Хохоча сказал Саня в полтона, так, чтобы его он все же не услышал.
Вдруг только собравшись начать искать пацанов, он в последний раз всмотрелся в окно. И побледнел… Чистейшее, без единой пылинки стекло. А за ним ни снега, ни холода – чистый солнечный день. Все изменилось до неузнаваемости. По аккуратным чистым дорожкам, по гладкому свежему асфальту мимо подстриженного кустарника на газонах бегали люди. Много детей. Вдруг прошла, торопясь, пухленькая тетка с планшеткой в руках, а за ней пробежала стайка ребятишек, похожих на семью утят – все друг за дружкой, держатся за руки, образовывая идеальный строй. Все это происходило абсолютно беззвучно, словно в немом кино, хотя Саня отчетливо видел, как смеются и разговаривают люди за окном и как кричат что-то пробегающие мимо них дети.
– Какого… – От изумления прошептал он, медленно отходя назад, продолжая смотреть с открытым ртом в окно. И тут же суетливо начал включать камеру на своем телефоне, чтобы запечатлеть необъяснимый феномен и убедиться, что он не спятил. Но пальцы не слушались, дрожали, будто не его вовсе. Он мог лишь медленно отходить и смотреть…
Бац! Подойдя совсем вплотную к массивному шкафу, стоящему возле дверного прохода, он услышал, как что-то с пыльным хрустом упало на пол. Стараясь не терять из вида окна, он поднял упавший предмет. Это оказался увесистый красный кожаный блокнот. Саня застыл в ужасе. На развороте, успевшем открыться во время падения, он увидел несколько быстрых зарисовок. Идеальные карандашные штрихи складывались в до жути знакомые силуэты. На развороте красовались три фигуры со спины. У всех в руках по телефону, вокруг высветленные ластиком подобия сугробов, из границ листа к центру тянутся черные ветви деревьев, в нескольких местах въевшиеся пятна и кляксы бурого цвета, а в углу аккуратно выведенные чернилами надписи: «Из раза в раз, из года в год. Не знаю уже, который раз очередная вариация меня пыталась все исправить… (неразборчиво), мне жаль, что так получилось. Я не хотел вам зла, я не желал вам смерти… Пойми меня (неразборчиво)… Наблюдатели заставили меня. Все это было проверкой, им нужен был кто-то, кто сможет
Страницы склеились, раскрывались плохо. Похоже блокнот лежал здесь уже не первый год. Получилось рассоединить следующие страницы. На них была нарисована какая-то девушка. В углу этих страниц тоже что-то было написано:
«(неразборчиво) знала бы ты, как же я хочу вновь прикоснуться к тебе. Как же я (неразборчиво), что все именно так кончилось (неразборчиво), почему ты соврала мне на той смене. Да, такие времена, да, за нами охотились, но мы могли быть вместе. Я всего лишь хотел любить и оберегать тебя… (неразборчиво)… (неразборчиво)… Я был всегда рядом с тобой… (неразборчиво), а ты меня предала… (неразборчиво)… (неразборчиво)… тварь драная!»
Что-то щелкнуло в голове. Взявшись за висок, Саня украдкой глянул в окно еще раз.
Видение исчезло.
– Леня, Леха! Вы где!? Не оставляйте меня здесь одного! – закричал он и тут же замолк, учуяв чье-то нарастающее животное дыхание.
– Уже поздно, дорогой мой. Лучше к друзьям своим иди… Потому что сегодня ночью за вами всеми приду уже я… – послышался хриплый шепот из дверного проема. Темная фигура стояла неподвижно как гора, держа в руках что-то массивное.
Выстрел!
Окна выбило целиком. Осколки разбросались по всему кабинету. Но Саню, на удивление, не задело. И лишь стеклышки разлетелись в метре от него.
– Ну, что встал, родной? Беги давай. Фору тебе даю. Ну, давай тогда я буду считать: раз, два…
Будто сорвавшись с цепи, не раздумывая, Саня бросился прочь через разбитое окно. Подальше от этого места. Казалось, что этот силуэт в тот же момент последовал за ним, выбежав из темноты, ломая осинник и стремительно сокращая расстояние. Ноги вязли в снегу. В голове метались безумные мысли: «Это было ружье! я умру! Меня сейчас убьют!». Но был и другой голос – голос разума. Он придавал сил, ускоряя бег: «Давай же! Ну же! Ты сможешь!». Саня кинул беглый взгляд в тьму леса, окружающую его. Позади раздался чей-то рев, сменяющийся отчаянным криком. Такой громкий, что уши заложило. Он, не оглядываясь, продолжал бежать вперед, куда угодно, главное не обратно. Шнурки на его кроссовках так и жаждали расслабиться, дать просечку и наконец развязаться, давая фору уже тому, кто наверняка все еще продолжал бежать за ним.
«Ты сможешь, быстрее, беги. Не оглядывайся!». Словно в дурном сновидении, снежная поляна стала вязкой, как зыбучие пески. Ветки тут и там тянулись, лезли своими щупальцами в лицо, стараясь разрезать куртку и выколоть глаза. Втыкались в шапку, стягивали капюшон. Саня топтался на одном месте. Метался, вдыхая леденящий воздух ртом. Силы постепенно стали покидать его. Все сильнее и сильнее появлялось желание сдаться и наконец упасть носом вниз, закопаться головой в снег. Но все же что-то заставляло его верить, что спасение уже близко…
Угрюмый, пусть и свежий фасад их корпуса уже не казался обычной двухэтажкой. Корпус был его защитой от мелькающих теней, от возможно ползущих под снегом существ. Саня поскользнулся на снегу и врезался в здание. Стук сердца в ушах заглушал прочие звуки – он не слышал, идет ли кто-то за ним.
«Что, если он прямо за мной, а Миша с Андреем уже спят?»
Захлебываясь страхом, он стал колотить по стеклу – то не поддалось… Перчатки стягивали движение. Толчки значительно смягчались, становясь плоскими, никчемными.