Смерть любит танцы
Шрифт:
— В кого ты такая догадливая… Ладно, девочки, за мою недолгую семейную жизнь!
Наши бокалы со стуком встретились над столом. Я отхлебнула, поразившись крепкости напитка, и подавилась: тётка и Лин с предельно серьёзными выражениями лиц ударили бокал о бокал под столом и на столе, и только после этого выпили. Я закашлялась. Лин, увидев выражение моего лица, искренне развеселилась:
— Кин, халтуришь! Как ты могла не научить ребёнка главному тосту любой женщины?!
Я только поморгала. Лин ухмыльнулась:
—
— Что ты мне девочку совращаешь, — пробурчала Кин, наливая себе ещё пойла, — Она у меня, между прочим, очень скромная!
— Угу, — фыркнула Лин, — видела я твою скромницу, ей только в непорочные жрицы. А что? Тебе ничего и делать не придётся, религия в Империи сменится сама по себе…
Кин хмыкнула и отхлебнула вина прямо из горла:
— Девочки, все в курсе, как снимается отречение? — уточнила она, покосившись на меня. Я только кивнула. Лин фыркнула:
— И кто же станет новыми родителями?
Ухмылка тёти стала шире:
— Вот затем я тебя и позвала…
Я смогла только икнуть, Лин подавилась дымом:
— Ты прикалываешься, да?
Глаза тётки приобрели влажный блеск и словно бы увеличились. В них появилось несчастное, просящее выражение:
— Подруга, неужели ты мне не поможешь?
Лин нервно затянулась, храня молчание.
— Ну… — протянула тётя умоляюще. Демоница вздохнула:
— Кин, ты — живое доказательство того, что людям вредно долго жить! Понимаешь, чем могут твои художества обернуться? Это…
— Лин, не болтай ерундой!
— Я не мужчина, мне болтать нечем!!!
— Ты метаморф, с тобой сложнее!.. В общем — да или нет?
Лин поморщилась:
— А ты догадайся!.. Боги, в кого я такая добрая?! Только ты должна знать: пока жив Император, толка не будет…
На лице Кин появилось какое-то странное, жёсткое выражение. На миг мне даже показалось…
— Он к тому времени умрёт, — бросила родственница равнодушно. Мы помолчали.
— Кин, а что слышат милые наблюдатели, которые наплели вокруг нас заклинаний?
— Разговор о платьях, — резко, словно нехотя, бросила тётя. Лин ухмыльнулась. Я молча смотрела на родственницу.
— Тан, помни — принц! Он должен есть с рук, и мне плевать, как ты это прокрутишь! — напомнила добрая тётя холодно.
С попойки я сбежала, как только смогла — настроения общаться со старшими и мудрыми у меня не наблюдалось. Послали же боги… родственников! Что папа, что мама, что тётя, что предки!
Терзаемая такими мыслями, я без особой цели бродила по дворцовому парку, не глядя по сторонам. Только сейчас до меня окончательно дошло, в какую мерзость я вляпалась благодаря одной рыжей особе…
— Гуляешь? — мурлыкнул подозрительно знакомый голос за спиной. Я поморщилась: вот тебя, милое
— Да, ваше высочество, изучаю местную флору и думаю над своим поведением.
— О, прогресс! И что надумала? Решила исправиться?
Я хмыкнула. Ну, хочется или нет, а тёткино задание надо выполнить…
— Да! — воскликнула я резко, крутнулась на каблуках и, сорвав первый попавшийся цветок, порвала его на мелкие ошмётки, — Хватит с меня этого цирка!
Принц изумлённо приподнял брови, но я не обратила на это внимания:
— Вот что, с меня хватит! И насмешек, и унижений, и ваших с тётушкой интриг! Довольно!!! Я — низшая, мне здесь не место! Так что — адью, вашество! Разбирайся сам! Мне уже плевать, а вы тут с тётушкой хоть убивайте друг друга — меня не колыхает! Всё равно вы друг друга стоите! Пауки в банке…
Я зло тряхнула волосами и решительно направилась к выходу. Вернее, попыталась, потому что его высочество ухватило меня за плечи и удержало, требовательно заглядывая в глаза. Я попыталась вырваться — безрезультатно: хватка у наследничка оказалась железная…
— Ну, тише, тише, — успокаивающе сказал он, — Успокойся, малышка… Вдох-выдох… Не переживай. Я куплю тебе, что ты там хочешь…
— Да пошёл ты!
— Детка, у нас договор был. Помнишь?..
— Да не надо мне от тебя ничего… принц… подавись своим золотом! — я снова дёрнулась. С тем же успехом.
— Тогда зачем просила?
Я прищурилась. То, что мне хотелось сделать, было очень рискованно…
С другой стороны, тетя права: все мужчины в душе — мазохисты. Потому-то с ними, как на рыбалке: чем глубже крючок вонзится, тем резче ты рыбку и подсечёшь…
— Чтоб ты меня считал сволочью! Думаешь, мне оно надо — с тобой спать?
Принц осоловел, а меня «прорвало»:
— Вот ты стоишь, глазами хлопаешь, а представь, каково мне: тётка выдергивает меня из объятий любимого человека, напоминает о давнем долге и заявляет: преподнеси мне принца на блюдечке! И, главное, не откажешь! И пожалуйста — издевательства, усталость, хамство… Но это уже слишком! Прости, дорогой принц, за испорченные нервы, но вы меня все уже достали! Тётушке надо тебя поразвлечь — пусть сама и наклоняется! Я самоустраняюсь. Удачи!
Я снова дёрнулась, но окаменевший принц и не думал меня выпускать, глядя куда-то сквозь меня.
— Выпусти, — прошипела я зло. Принц приподнял бровь:
— Перетопчешься. За то, что ты тут наговорила, тебя внутренней страже сдать нужно — чтоб не мучилась!
Я фыркнула, молча пожала плечами и замерла, ожидая, когда принцу надоест меня держать. Не дождавшись от меня отклика, его высочество заговорил снова:
— И чем же я тебе так не нравлюсь, позволь спросить? — уточнил он мягко, — Разве можно пренебрегать тётиным заданием?