Смерть любит танцы
Шрифт:
— Да, мой принц…
— Переодень это платье!!
— Как скажете, Ваше высочество…
— Пойдешь со мной на вечернее служение Солнечному Богу!
— Как прикажете…
— Прекрати!!!
— Простите, ваше высочество, я вас чем-то обидела?
— Перестань поддакивать!!!
Я коротко поклонилась. Принц зарычал, и мне стоило большого труда не захохотать. Что, скушал?
— Тан, веди себя нормально, — сделав несколько вдохов-выдохов, попросил принц почти приятным голосом.
Следуя имперскому этикету общения с коронованными
— Не волнуйтесь, мой принц. Я хорошо знаю, как должна себя вести истинная дочь Солнечного Бога.
Его ноздри хищно раздулись, а на лице заиграли желваки. Он понимал, что спорить в такой ситуации — глупо, потому просто подал мне руку.
Храм Солнечного Бога… Роскошь, свет, золото, лепнина, изображающая чистых и непорочных, чадящие благовония — всё это действовало на меня подавляюще. Я невольно поёжилась, глядя на высеченные на колоннах руны.
Мы вошли в зал и устроились на почётных местах. Поклонение шло своим чередом, к небу летели заунывные песни, и магия пронизывала всё вокруг. У меня кружилась голова, и хотелось выбежать прочь из этого проклятого зала, хотелось посмотреть на настоящее небо…
Но я стояла, сложив руки, как предписано этикетом, и чуть опустив голову. Принц изредка недоверчиво косился на меня — я не шевелилась.
Служение окончилось, и каждый должен был подойти и зажечь огонь в чаше одного из святых. Лассан уверенным шагом подошёл к статуе Солнечного Бога и зажёг пламя в одной из чаш. Больше никто подойти не рискнул — это считалось испытанием веры. Тот, кого не любит его святой покровитель, обожжет себе руки, а иноверцы вообще сгорят в пламени…
Когда пламя поднялось достаточно высоко, я, как и все, преклонила колени. А потом — встала, мило улыбнулась принцу и медленным, ровным шагом подошла к ликам Бога и его помощников. В глазах Лассана отразился лёгкий испуг — зажечь пламя мог только маг.
Я ухмыльнулась, взяла лучину и прошлась вдоль статуй. Вот Непорочная, вот Карающий, вот Проклинающий и Знающий…
А вот и она. Жертвующая.
Все знали её, как человеческую девочку, которая некогда пожертвовала жизнью ради Солнечного Бога во времена войны Кланов. Но я…
Я знала историю о совсем молоденькой дочери нашего Клана, о безумной любви между ней и Сотворенным Богом, которого после стали называть Солнечным. О том, как она предала семью, кровь, себя — ради него. О том, как заплатила жизнью за это. О том, как тот, кого она считала своим Хозяином, предал её…
Я улыбнулась и кинула лучину в чашу. Пламя медленно поднялось к потолку, не ровно, как в чаше принца, а словно танцуя. Я почувствовала, что кто-то стоит за моей спиной. Волной меня накрыла чужая благодарность: «Спасибо, внученька. Единственная из наследников, кто решился прийти. Ты первая, кто меня простил».
Я улыбнулась — на душе стало легко, и я уже радовалась, что попала
«Брось, бабушка. Всё было, как было, но я-то знаю: за любовь не судят…»
В карете мы с принцем ехали молча. Я уселась так, как предписывал этикет, и смотрела в пол, даже не глядя на принца. Изредка я чувствовала на себе его косой внимательный взгляд. Как и следовало ожидать, он не выдержал первым:
— На моей памяти, ни для кого Жертвующая ещё не зажигала такого пламени. Да и мало кто к ней подходить решается…
Равнодушно:
— Да, ваше высочество.
Молчание. Перестук колёс. Я уже благополучно забыла о принце, и, прикрыв глаза, вспоминала ночной Лассат и его хозяина. И в душе почему-то зрела уверенность, что небо мне всё же поможет вернуться туда снова…
— О ком ты думаешь? — ворвался в мои мысли голос принца. Как ты мне надоел уже, а…
— Ни о ком, ваше высочество.
Вздох:
— Ладно.
Снова молчание. Потом:
— Я был немного не прав.
Я усмехнулась и подняла на него глаза:
— Немного не прав — это то же самое, что почти беременна или чуть-чуть умер?
На лице принца заиграла на диво живая улыбка, а свет вечерних фонарей отразился пламенем в глазах:
— Да, это из той же серии. Мы же ужинаем вместе?
— Ваше высочество…
— Сан. Можно на ты.
— Простите, этикет не позволяет. И потом, мне нравится, как вы чуть хмуритесь, когда к вам по титулу обращаются…
— Так, не начинай. За патлы из кареты выкину.
— Боялась я того тушканчика…
Молчание.
— Ну, как знаешь, но учти — без меня тебя не покормят.
— Ладно, уломали, ваше высочество…
— Мы по мосту едем!
— В смысле, спасибо за оказанную честь.
Ужин, как и предписывал дворцовый этикет (у меня от этого слова уже желудочные колики), проходил в окружении ближайших придворных. И Императора, и тётки снова не было: они, в отличие от других представителей семейства, имели право трапезничать в одиночестве, чем беззастенчиво пользовались. Когда я вошла в зал и наткнулась на несколько десятков косых и откровенно недобрых взглядов, поняла, что с тётки причитается не только желание, но и моральная компенсация…
Кажется, о том, что произошло в храме, знали уже все присутствующие. Я со вздохом пошла за принцем. Боги, дайте моей тёте больше спокойствия, чтоб она и меня во всякое не впутывала!!!
Ужин покатился своим чередом. Паршивая, удушающая аура магов действовала — есть не хотелось вообще. Но был один плюс — заговорить со мной тоже никто не пытался…
— Почему ты не ешь? — прозвучал рядом изумлённый детский голос. Я подскочила чуть ли не на метр и изумлённо обернулась к источнику звука. В шаге от меня стоял парнишка лет 13–14 и заинтересовано за мной наблюдал. Я мимолётом пригляделась к ауре — родственник принца, явно из Чарующих…