Смерть любит танцы
Шрифт:
— Да вот, аппетита нет…
— Я слышал, что ты зажгла Пламя Жертвующей. Это правда? — озвучил он вопрос, который, судя по всему, интересовал многих.
— Сит, что ты себе позволяешь? — возмутился принц, — Подходить к даме во время ужина…
— Кузен, я вообще не с тобой разговариваю! Ох, знал бы ты, где вы все мне сидите со своим этикетом!
Вот теперь я смотрела на паренька с искренним восхищением. Боги, хоть один нормальный человек!!!
У принца отвисла челюсть, я же только хищно
— Я просто не привыкла есть под взглядами этих гарпий, кусок в горло не лезет! Да и болтать при них как-то не тянет… После ужина заскочи ко мне — я всё тебе расскажу!
Мальчик радостно блеснул глазами:
— Идёт! — после чего повернулся к принцу и проникновенно сообщил:
— Знаешь, родственник, рад за тебя. В кои-то веки — кто-то нормальный! А то вечно — то шлюха, то дура, то с карликовой собачкой…
Я уткнулась носом в кубок, чтоб не захохотать в голос. Одна из девиц, сидевших за столом, прижала к себе уродливую лысую псину и приобрела цвет переваренного рака. На мальчика — как его там, Сит? — я смотрела уже почти с обожанием. Он это уловил и весело мне подмигнул.
— Сит!!! — зарычал принц. Мальчик бросил на кузена задумчивый взгляд, оценил обстановку и понесся к выходу так, что только пятки засверкали. Я глянула ему вслед, включая чутье, чтоб лучше запомнить его отпечаток, и с изумлением почуяла, что увиденная мною аура — не более чем иллюзия. Во-первых, мальчик только наполовину — Чарующий. А во-вторых, что-то странное пожирает его ауру…
Принц, кажется, что-то говорил мне, но я не слушала. Я, не мигая, смотрела на дверь, за которой скрылся мальчик, и кровь толчками пульсировала в жилах, нашёптывая свои законы.
Разумеется, я помогу вам, Мой Лорд…
Глава 4
Рождённые ползать! Расступитесь! Я взлетаю…
С принцем я в тот вечер мимоходом распрощалась — настроения трепаться с ним не было. Вернувшись в комнату, я развалилась на кровати, уставившись в потолок. Жёлтые камни мерзко вспыхнули, вытягивая из меня силы. Я отметила, что их стало ещё больше. Бесы… Когда вам это надоест, мой принц? Неужели надеетесь, что я откроюсь?! Не дождётесь…
Вздохнув, я свернулась клубочком и прикрыла глаза…
В дверь кто-то тихонько постучал, что заставило меня изумлённо приподнять брови: ко мне, как к низшей, без стука заходили порой даже слуги…
— Войдите!
Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнул Сит.
— Привет, — начал он неуверенно, — Ты меня приглашала, помнишь?
Я радостно улыбнулась и воскликнула:
— Проходи, конечно!
Парень просиял и прикрыл дверь, что-то старательно пряча за спиной. Я приподняла брови, мальчик ухмыльнулся, и перед моим ясным
— Я заметил, что ты не ела…
Я хмыкнула и сцапала себе первый приглянувшийся пирожок. Сит ухватил конфетку и сел рядом со мной. Мне сразу стало легче, и действие камней ослабело.
— Что ты хотел узнать? — уточнила я, приговаривая третью выпечку. К моему удивлению, мальчик молчал, рассеянно прокручивая в руках цветную обёртку, и не спешил с вопросом.
— Кто ты? — это прозвучало так неожиданно, что я аж пирожком подавилась.
— Тан, человек…
Вздох.
— Ясно, в принципе, не важно… Скажи мне лучше, кто я?
Я кашлянула… Стоп. Он не знает?!?
Я снова, пристально всмотрелась в его ауру. Даже несмотря на сизый налёт какой-то мерзости, которую я из-за щитов не могла разглядеть толком, я видела в нём кровь Правящих. Я чуяла, как его аура лечит и успокаивает меня. Он воспринимался мной, как свой ребёнок, и неудивительно. Для моего Клана дети Правящих — всё равно, что свои…
— Даже так молчишь? — уточнил он с болью в голосе.
— Чем тебе не нравится быть наследником Императоров?
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Я вижу сны. Со мной говорят какие-то люди, я слышу шёпот крови — представляешь, иногда мне кажется, что по венам ползают змеи. Они чего-то хотят от меня, и я не знаю, чего. Тан, объясни мне. Я ведь тоже могу зажечь только Пламя Жертвующей, Солнечный бог меня не ранит, но и не принимает… И кровь шепчет, что ты — знаешь! Когда я увидел тебя, понял: ты — наша. Мне об этом говорили в снах, об этом зашипела кровь…
Я молчала, глядя на него. Я не знала, что сказать…
— Не думай, я тебя не предам, — его голос начал срываться, — Я понимаю, это опасно для тебя… Я не предам! И потом, мне жить ещё совсем недолго осталось — и я хочу знать… Мне снится мама — часто, и я знаю, что это она, хотя ни разу до того не видел. Я знаю, что невеста дяди — тоже наша. Я знаю, что мои родственники — мои же враги. И они говорят мне, что мою ауру разъедает чьё-то проклятие. Пойми, я должен знать…
Я улыбнулась:
— Я сделаю всё для того, чтоб ты выжил. Ты всё вспомнишь сам.
Он печально глянул на меня:
— Ты не расскажешь?
Я прикрыла глаза, прислушиваясь к шёпоту крови. А потом, как мои предшественницы за сотни лет до меня, встала и улыбнулась своему правителю…
Прогнуться, чуть склониться, но не низко — дань уважения и привязанности, гибкий шаг вперёд — и кошкой присесть у его ног, осторожно взять детскую ладошку в свою и, улыбнувшись громадным зеленоватым глазам, осторожно поцеловать ему руку: