Смерть любит танцы
Шрифт:
Я с мукой глянула на него:
— При чём тут ты вообще? — вздох, — Знаешь, ты очень красивый, и потом — принц… О таком, как ты, мечтает любая девушка… Просто…
Я печально улыбнулась внимательным серым глазам:
— Знаешь, мне очень больно вспоминать о том, как меня предали. Невыносимо думать, что сейчас, когда мы с тобой болтаем, мой любимый развлекается с другой — со своей невестой, знатной и… настоящей, — я горько искривила губы, — Какой я никогда не буду… Я думала, что смогу лгать и играть, но у меня не хватает
Принц неожиданно убрал руки с моих плеч и осторожно, бережно как-то провёл пальцами по моему лицу. Я вздрогнула, когда он коснулся к порезанной губе. Миг — и исцеляющая магия потекла ко мне — я едва успела перестроить кровь, чтоб не изменилась, не приведи боги…
Ранка исчезла. Принц ласково погладил меня по голове:
— Останься. Я не позволю тебя обидеть, поверь.
Я приоткрыла рот, чтоб возразить, но его высочество только хмыкнул:
— Спорь, хоть охрипни: никто тебя отсюда не выпустит!
С этими словами наследник стремительно развернулся и ушёл. Ух…
— Братец в восторге! — раздался рядом знакомый голос, и из щели между кустами ужом выскользнул Сит, — Ты умница — теперь он почти твой! Осталось только дожать…
Я невольно улыбнулась:
— Да. Я, правда, не ожидала, что это будет так легко…
Сит странно глянул на меня:
— Пожалуй, не так и легко… В детстве я по глупости поделился с кузеном силой, и он может не хуже меня чувствовать любую фальшь. Он не отреагировал бы так, если б ты сказала хоть слово неправды…
— Тан!
— Нет!
— Ну, Та-ан!!
— Нет!!!
— Ну, позязя!
— Сит, ты понимаешь, через какие отверстия твой братец промоет мне мозги?!
— Боги! Если что — сделаешь глупые глаза и скажешь, что это я тебе приказал. Я-то приказал!
— Сит, слушай…
— Тан, ну будь хорошей девочкой! Я никогда, ни разу в жизни не видел парада мёртвых!
— Эм… Я ни на что не намекаю, но, может, причина в том, что живым туда нельзя?
— Нам можно!
Я вздохнула, ребёнок сделал большие, наивные глаза, умильно хлопая пушистыми ресницами. Мне оставалось только головой покачать: ну, не могу отказать ему, хоть убей.
— Ладно, но учти: ты и на полшага от меня не отходишь!
— Тан, ты — самая лучшая!
— Ага! Дети всегда говорят такое родителям, подразумевая: «Ты наивный жалостливый лох»!
— Эй! Я не такой, и вообще — как ты можешь ругаться при ребёнке?
— Ребёнок, ты что пару минут назад сказал, когда настой разлил на пол? Словесный оборот с участием лысых гоблинов и ножки стола — это было, получается, не ругательство?
— Эх ты, деревня! Знатные не ругаются, они выплетают аллегории!
— Угу. Пошёл ты в аллегорию по пятое колено — звучит потрясно…
Сит хмыкнул, а я развалилась на кровати, обдумывая то, на
Луна входила в силу, планеты выстраивались в ряд, и красный месяц снова показался в небе не только над землями некромантов, но и над Империей. Это говорило об одном — надвигаются Ночи Мёртвых…
Это время, когда древние духи поднимаются на поверхность, Хозяева и Хозяюшки набирают силы, а представителям многих рас лучше не выходить ночами из дому — по улицам блуждают духи, нечисть стучится в двери. В общем, времечко на любителя.
Времечко таких, как мы…
Я вздохнула. Что толку притворяться? Мне и самой дико хотелось сбросить с себя пепел человеческих чувств и мелких грешков. Мне не терпелось потанцевать вместе с теми, кому действительно нечего терять…
— Эй, ты здесь? — позвал мальчик.
— Не-а, я там!
— Вернись оттуда! Я тут вспомнил — нам ведь запрещено выходить за пределы дворца. Особенно тебе… Мы просто не сумеем выскользнуть…
Я приподнялась на локте и насмешливо глянула в расстроенные зелёные глаза:
— Сит, близится Ночь мёртвых… Какие запреты? Когда сядет солнце, они перестанут существовать, и тогда — кровь откроет все двери…
Мальчик потрясённо глянул на меня — наверняка в моих глазах мелькнул кто-то другой… И что? Ситу я доверяю больше, чем кому-либо — мы с ним одной крови. Да и похожи чем-то…
День пролетел незаметно, как миг: снова совместные трапезы, тягучие разговоры, шепотки придворных дам за спиной… И вежливые поклоны. Что за…?
Когда передо мной склонился прошествовавший мимо министр, я поймала Сита, стоявшего рядом с постным лицом, за ухо и, не обращая внимания на ошалелые мины придворных, основательно тряхнула, прошипев:
— Эй, ты, вша зеленоглазая, ты ничего мне объяснить не хочешь?
Сита буквально пополам от хохота сложило:
— Я тут при чём? Меньше надо было перед кузеном бёдрами вилять да языком чесать! И что, хочешь сказать, тебе не нравится?
Я подозрительно прищурилась:
— Так, а кузен тут каким боком?!
Мальчуган оскалился:
— Ты, светило ментальной магии, на ауру глянь!!!
Осторожно прикрыв глаза, я пригляделась к щиту, который окружающие считали моей аурой… и чуть не села на пол: на нём красовалась метка Императорской собственности.
— Убью! — прошипела я, вызвав у Сита очередной приступ веселья.
— Прямо сейчас? Мы тогда на празднование не успеем!
Я фыркнула, как взбешенная кошка, но покорно поплелась за мальчишкой. Понятно теперь, почему ты не рискнул на ужин явиться! Ну, принц, ты у меня спляшешь ррат на горящих углях! Это ж хорошо ещё, что печать не на настоящей ауре — иначе её невозможно б было вывести… И когда, главное, успел-то, паршивец?!
Ну, ладно, вашество! Сегодня я поразвлекаюсь, а завтра, с новыми силами, возьмусь за ваше воспитание!