Смерть любит танцы

Klara Клара

— А чем твой братик занимается?

— А чем должен?

— Да откуда я знаю, чем должны заниматься эльфы? Ну, например, он умеет вышивать?

— Нет, — слегка удивлённо отозвался Аран.

— Почему?

— Зачем ему это?

— Жаль, а я думала, что эльфы в идеале владеют всеми видами искусств, — решила подначить и я.

— Мы же не клан Дня! Наше искусство — война, — наконец-то его проняло — я почувствовала искренне возмущение остроухого. В этот костёр, пожалуй, стоит подкинуть дров:

— Ну, почему же? Я слышала, между дневными и ночными впервые за добрую

тысячу лет назревает настоящий мирный договор, включающий и торговлю, и сотрудничество. Глядишь, вообще скоро объединитесь и вышьете крестиком большую скатерть мира…

Сама того не ожидая, я угодила в яблочко: меня затопила горячая, как кипящая лава, ярость остроухого:

— Этого не будет! Пока жив дом Варр, этот договор не будет подписан! Эррар растерял последние крупицы разума, раз начал с ними переговоры! Этот щенок вообще не должен был заполучить Клинок! — рыкнул он. Я едва не сплясала на месте — парой фраз эльфёнок на-гора выдал очень много информации, правдивой, потому крайне важной. И, кажется, я нащупала его болевую точку — он ненавидит Клан Дня и, очевидно, принадлежит к дому Варр. Это стоит запомнить! Кстати, интересно, а как остроухий относится к остальным Кланам? Что ж, выясним:

— Да, я всегда думала, что самые тесные отношения у вас с Листвой. В конечном итоге, у вас магия одинаковая.

— Чушь! — презрительно фыркнул эльф, — Они в несколько раз слабее нас…

Он что-то ещё говорил, но слушать я не стала — и так очевидно, что у несчастного эльфёнка в глубоком детстве какая-то бяка из другого Клана спёрла погремушку, и теперь у остроухого глубокая психологическая травма. Дом Варр… что-то крутится в голове, а никак не могу вспомнить! А ведь мне тётушка рассказывала о них, я в этом почти не сомневаюсь — она десять лет была любовницей прежнего Главы Клана и успела изучить ночных вдоль и поперек. И не свяжешься с ней — чересчур рискованно…

Инициативу в разговоре вновь перехватила Тассера, благоразумно уведя его в другое русло:

— А какие девушки Вам нравятся, милорд?

— Молчаливые, — холодно отозвался эльф. Я прикусила губу. А он не безнадёжен!

К форту мы вышли куда раньше, чем планировалось — думаю, не без содействия Хозяюшки. Когда мощная каменная стена появилась в просвете между деревьями, я окинула себя и своих спутников быстрым оценивающим взглядом. Никому из нас, даже высокомерному эльфику, пешая прогулка по лесным тропинкам не пошла на пользу — волосы встрепаны, одежда порвана и в пыли, лица усталые и замученные — в общем, красавцы. С другой стороны, для моей задумки это подходит идеально!

— Ребята, слушайте сюда: мы путешествовали по Рантонскому тракту, к родителям Тассеры, которые живут в герцогстве; нас ограбили; Тасс, ты — любовница Арана, я — твоя служанка. Всем всё понятно?

— Проще кукиша. Правда, милый? — промурлыкала Тассера, прильнув к плечу эльфа и слегка проведя рукой по его бедру.

— Без сомнений, дорогая, — хмыкнул Аран в ответ, обняв герцогиню чуть пониже спины и насмешливо прищурившись, когда она инстинктивно дёрнулась, чтоб отстраниться, — Кстати, у твоей подружки, как

выяснилось, очень богатая фантазия. Это стоит запомнить…

Я закатила глаза и первой двинулась по направлению к форту.

Тут, пожалуй, стоит дать небольшое пояснение. Форты в этой части империи встречаются чуть ли не чаще, чем даже муравейники — милые последствия сорокалетней войны Кланов. Представляют они собой фактически военизированные деревни, обнесённые стеной в три локтя. Какой умный человек с перепою начал называть это «фортом» — не скажу, но в пределах империи название прижилось. В том, что примут нас спокойно, я почти не сомневалась — у империи исторически сложились неплохие отношения с Ночными, но перестраховаться стоило…

Как только мы подошли к высоким резным воротам, в воздухе что-то свистнуло, и в землю перед нами врезался короткий арбалетный болт.

— Однако! Господа имперцы, как всегда, гостеприимны, — холодно бросил Аран, одевшись в достоинство, как в невидимый плащ, — Вы б ещё ногу кому-то из нас прострелили — ради предупреждения. Что таращитесь! Командира сюда, живо!

За стеной зашумели, после чего створки медленно разъехались в разные стороны, издав жуткий скрип.

«Сочувствую тем, кто живёт недалеко от ворот, — долетела до меня мысль Тассеры, — Такие звуки и покойников на кладбище поднимут. Да что там, немые заговорят, услышав его! Причём нецензурно, многогранно и многоэтажно!»

Я прикусила губу, стараясь сохранить несчастный и потерянный вид. Тем временем в поле зрения материализовался красноносый субъект лет сорока, который последние часа три явно занимался дегустацией алкогольных напитков, и заплетающимя языком выдал примерно такую речь:

— Ик! Милорд эльф, не ругай, обознались! Не надо командира беспокоить, ему и в салате хорошо спится! Во, у сослуживца сын родился! Празднуем!

— Пусть боги явят ребёнку свои лики! — набожно воскликнула я, — Простите нас, что мы помешали! Просто мы такое пережили! — я всхлипнула, герцогиня привычно подхватила, и мы пару минут благополучно изображали хор профессиональных плакальщиц.

«Да, у меня истерики уже доведены до автоматизма» — подумала Тассера, старательно подвывая, — «Женские слёзы — вещь более необходимая, чем одежда».

«Не согласна. Ничто так не красит девушку, как скромность и прозрачный пеньюар».

Герцогиня фыркнула от смеха, старательно замаскировав это всхлипом. Я бросила косой взгляд на стражника и увидела на его лице озадаченно-сочувствующее выражение. «Тасс, объект дошёл до кондиции, слезолив прекращаем», — подумала я, вслух же срывающимся голосом выдала:

— Простите, на нас напали разбойники… нам удалось сбежать, но наши ящеры украдены вместе со всей поклажей… слава милостивым богам, немного денег у нас осталось, и мы хоти купить новых ящеров… прошу, впустите нас!

От такого заявления стражник почти протрезвел:

— Да, конечно, проходите, милостивые господа, — скороговоркой сказал он, — Я доложу о вас командиру.

— Намекаете, что нам придётся до утра ждать, пока он протрезвеет? — бросил эльф холодно, — Впускай нас живо, а то из стражи вылетишь!