Снафф
Шрифт:
Я спрашиваю у ассистентки, можно я сниму перхоть с ее волос?
Она пожимает плечами и говорит:
— Только там, где видно…
Там, в Оклахоме, междугородний автобус уже подъезжает к нам с папой, к тому месту, где мы стоим — в самом центре нашего плоского штата, — и отец говорит:
— Это было всего один раз, сынок. Он говорит:
— И не надо, чтобы чья-то чужая ошибка навсегда испортила тебе жизнь.
Автобус тормозит. Дверь открывается. Одна, две, три ступеньки. Мои ноги заходят в автобус. Рука протягивает водителю билет. Мои губы произносят:
— Лос-Анджелес.
Мой
— Пиши, ты обещал. Он кричит:
— Ты ни в чем не виноват, и не надо себя наказывать.
Мои уши все это слышат.
Девочка-ассистентка наблюдает за Бранчем Бакарди, следит за ним взглядом. Она отводит глаза лишь тогда, когда он оборачивается в ее сторону.
Она говорит:
— Да, родители, они такие. Поимеют тебя на раз… Там, в Оклахоме, уже в автобусе, мои ноги ведут меня по проходу, в самый конец салона. Моя задница усаживает меня на сиденье.
С тех пор у моей бедной задницы было немало свершений.
Моя задница — кинозвезда.
Только знаете что? Я ни разу не написал домой.
20
Шейла
В 1944 году, снимаясь в фильме «Кисмет», Марлен Дитрих делала себе искусственный загар на ногах с помощью медной краски. Краски медного цвета на основе свинца. Свинец впитывался через кожу. В итоге у Дитрих случилось сильнейшее отравление. Мисс Райт рассказывает мне все это, пока я помешиваю растопленный на водяной бане воск.
Мисс Райт снимает футболку, джинсы и трусики. Голая, она наклоняется и расстилает на кухонном столе большое банное полотенце. В ее двухкомнатной квартире голые стены испещрены дырками от гвоздей. Мебели практически нет. Есть только грязный, когда-то белый раскладной диван. Два кухонных стула из гнутых хромированных железок и такой же хромированный стол. Мисс Райт раскладывает на столе второе и третье полотенца. Потом — четвертое. Делает толстую подстилку из полотенец.
В кухонных шкафах — пустота. В холодильнике, может быть, и найдется какая-то еда, завернутая в фольгу. Блюда навынос из греческого ресторанчика на первом этаже. В ванной, на бачке унитаза — последний рулон туалетной бумаги.
Присаживаясь голой задницей на краешек кухонного стола, мисс Райт рассказывает о том, что актриса Люсиль Болл категорически не признавала пластических операций. Никаких хирургических подтяжек лица для Люси. Вместо этого она отрастила волосы на висках. Густые длинные пряди, закрывавшие уши. И перед тем как появиться на публике, на телевидении или в кино, Люси накручивала эти длинные пряди на деревянные зубочистки. Потом надевала парик на макушку и подтягивала зубочистки назад и вверх, так что они, в свою очередь, туго натягивали дряблую кожу у нее на щеках. Потом Люси втыкала зубочистки в парик, а поверх всего этого надевала еще один парик — пышный рыжий парик с начесом. После определенного возраста, каждый раз, когда Люсиль Болл снималась на телевидении, смеялась, шутила и веселила публику, улыбалась и выглядела потрясающе для своих лет, эта женщина терпела
Подлинный факт, если верить мисс Райт.
Кивая на картонные коробки, составленные в гостиной, на коробки, на которых написано «Благотворительность» или «На выброс», я спрашиваю, не собирается ли она в путешествие.
Мисс Райт поудобнее усаживается на полотенцах. Потом поворачивается, так чтобы забраться на стол с ногами. Держится обеими руками за край стола, чтобы не смять полотенца. Ложится на спину, опираясь на локти. Ставит ноги на краешек стола. Она полноетью голая. Ноги согнуты в коленях и расставлены широко-широко, как лапы лягушки. Она говорит:
— Куда в путешествие?
Мисс Райт раздвигает ногтями волосы у себя на лобке, находит кудрявый седой волосок, выдирает его и бросает на пол. Она говорит:
— Не будем жеманиться, да?
Она говорит, что актриса Барбара Стэнвик Мазала лицо клеем ПВА «Элмере». Точно так же, как в младших классах мы сами мазали этим клеем ладони. Молочная кислота помогает отшелушивать мертвые клетки, а когда ты сдираешь засохшую маску из клея, у тебя очищаются поры и заодно вырываются единичные случайные волоски.
Мисс Райт говорит, что кинозвезда Таллула Бэнкхед собирала яичную скорлупу, молола ее в «грубый» крупный порошок и пила вместе с водой. Кусочки перемолотой скорлупы царапали и раздражали ей горло, в результате чего ее голос стал хриплым и сексуальным. Говорят, Лорин Бэколл делала то же самое.
Мисс Райт разглядывает мои волосы. Запрокинув голову, она говорит, что мне надо взять таблетку аспирина, растереть ее в порошок и смешать с небольшим количеством шампуня. Если мыть голову такой смесью, перхоть пройдет очень быстро.
А я… я продолжаю помешивать воск.
Мисс Райт говорит:
— А что, мама тебя ничему не учила?
Она сидит на кухонном столе, широко раздвинув ноги, и рассказывает о том, как Мэрилин Монро всегда обрез'aла каблук на одной туфле, так чтобы одна нога была чуть короче другой — чтобы ягодицы соблазнительно терлись друг о друга при каждом шаге.
Лучший способ обесцветить синяк от поцелуя взасос — намазать его самой обычной зубной пастой. Для того чтобы убрать припухлости вокруг глаз, надо положить на глаза по ломтику сырого картофеля. Содержащаяся в картофеле альфа-липоевая кислота снимает воспаление. Чисти лицо с помощью отшелушивающей маски из пищевой соды и никогда не мой его мылом.
Я говорю ей, что воск готов. Не слишком горячий, не слишком густой. На плите, на водяной бане, греется желтый воск. Его надо греть в той же баночке, в которой он продается. Во второй кастрюльке нагреваются шарики жесткого французского воска, похожие на лущеный горох, только темно-синего цвета. При нагревании эти шарики растапливаются и превращаются в темно-синюю пастообразную массу.
Мисс Райт спрашивает:
— Ты нарезала кисею?
Рулон кисейной ленты, широкой и белой, как бумага для кассовых аппаратов или как лента для счетных машин, — я уже нарезала длинный лоскут на маленькие аккуратные квадратики.